Оккультисты Лубянки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Погибли и материалы, находившиеся у учеников Барченко — тех, кто был арестован в 1937 г, Как собщает А.Г. Кондиайн (уже упоминавшаяся нами невестка А.А. Кондиайна), «все его (т. е, А.А. Кондиайна) вещи были конфискованы, а его комната-кабинет, долгое время остававшаяся опечатанной, затем была заселена чужими людьми, Остальная часть квартиры, где жили его мать, сестры, а потом и Олег Александрович (сын Кондиайна) с братом, в 1942 г. была полностью разрушена прямым попаданием дальнобойного снаряда, Так погибли и те вещи, которые оставались конфискованными»[349]».

Правда, речь в приведенных выше случаях идет об утрате личных вещей и архивов. Но есть еще официальная документация, осевшая в государственных (ведомственных) архивах, например материалы виэмовской лаборатории Барченко. Эти материалы могли бы пролить свет на нейроэнергетические исследования Барченко, однако их следы до сих пор не обнаружены.

И все же кое-что об этих исследованиях мы знаем. Будучи узником камеры № 76 Лефортовской тюрьмы, Барченко 24 декабря 1937 г. — сразу же по окончании следствия — обратился с письмом к наркому внутренних дел Н.И. Ежову. В нем он попытался обратить внимание одного из наиболее одиозных советских вождей на исключительную ценность своей научной работы:

«… в свое время мне удалось открыть физическое явление, не учтенное, не описанное современной наукой. Разработкой этого открытия я с начала революции посвящал большую часть своих жизненных интересов и времени. В момент моего ареста я заканчивал во Всесоюзном институте экспериментальной медицины организацию лаборатории, имевшую целью углубить практическую проверку моих научных построений, уже увенчавшихся в корне экспериментальным успехом в 1935 г., в бывшей моей лаборатории в МЭИ, в моих домашних работах. Из материалов взятых при моем аресте, известно, что в силу определенных причин, примерно за два года до моего ареста, я вынужден был уничтожить часть научного материала, в том числе и чертежи, освещающие пути практического приложения моего открытия». И далее Барченко сообщает Ежову:»… мною к моменту ареста были полностью теоретически и в значительной части экспериментально проработаны до степени, дающей возможность немедленной коллективной экспериментальной проверки, нижеследующие положения:

1) в результате проработки вопроса об энергетических факторах структуры жизнедеятельного вещества обнаружены конкретные пути энергорегуляции жизнедеятельности простейших, в том числе бактерий. Разработка этих путей может вооружить современную науку чрезвычайно мощным орудием как по линии терапии, так и по линии обороны от биологических методов войны;

2) в результате проработки того же вопроса… обнаружены пути энергорегуляции гиперплазии (разрастания клеток), не учтенные в современной науке в борьбе со злокачественными опухолями. В результате параллельной проработки вопроса о факторах повышенной сопротивляемости жизнедеятельного вещества обнаружен конкретный математический проекционно-геометрический механизм, обеспечивающий подбор наивыгоднейших архитектурно-строительных конструкций, в том числе позволяющий Найти ключ к антисейсмическим зданиям;

3) не в силу мистической чудесности, а в силу того, что колебательно-вихревые (квантово-волновой процесс) и…, <пропуск текста> неучтенные черты которого обнаружены моим открытием, являются универсальным корнем всех без исключения случаев видоизменения энергии. Практическое приложение открытия в принципе универсально».[350]

Что стоит за этой предсмертной исповедью ученого, какое универсальное «открытие» он пытался сохранить для человечества, — можно лишь строить догадки. Тайна доктора Барченко остается нераскрытой.

Послесловие

Прежде чем поставить точку в этой книге, я вновь задаю себе вопрос, кем же все-таки был доктор Барченко — ученым-новатором и визионером, чьи искания новых путей в науке, как бы ни относиться к ним сегодня, были прерваны большим террором? Или, может быть, прав B.C. Брачев, автор книги «Масоны и власть в России» (Москва, 2003), склонный видеть в нем псевдоученого и «прожектера-авантюриста»?[351] С такой оценкой, однако, мне трудно согласиться. Авантюризм в расхожем смысле этого слова предполагает совершение беспринципных поступков ради достижения какой-либо выгоды, в чем едва ли можно упрекнуть Барченко. Многие факты его биографии свидетельствуют как раз об обратном — о его исключительной принципиальности. Так, в письме Барченко Г.Ц. Цыбикову, написанном в начале 1927 г., мы читаем:

«…в течение 10 лет [я] не стеснялся в своих выступлениях перед правительственными и партийными руководителями открыто подчеркивать свое коренное расхождение с партийной идеологией и тактикой в целом ряде самых коренных вопросов, к примеру в вопросе о религии, семье, о воспитании, об основной тактической точке зрения партии — оправдываются целью средства или нет».[352]

Барченко, как мне кажется, принадлежал к тому типу людей, которых обычно называют одержимыми. Такие люди существовали всегда и везде, в том числе и в советской России, особенно в 1920-е годы — «героические двадцатые». Одержимый своей Идеей (непременно с большой буквы!), он всеми силами стремился воплотить ее в жизнь — вернуть человечеству утерянное истинное знание. (Об этом говорит и название его мемуаров — «В поисках утерянной Истины».) Можно согласиться с B.C. Брачевым в том, что поведение Барченко в конце 1930-х, когда он настойчиво добивался встреч с Ворошиловым и Сталиным, отличалось явной неадекватностью, но именно так — неадекватно — ведут себя одержимые люди. Таким человеком был Джордано Бруно, любимый герой Барченко. Следуя его примеру, Барченко до конца остался верным своим принципам и своей Идее, что привело его на большевистскую Голгофу.

Другой вопрос — как относиться к Барченко-ученому и его весьма неординарным исследованиям? B.C. Брачев отмечает недостаточную профессиональную подготовку Барченко («недоучившийся студент-медик»), однако этот факт сам по себе еще ни о чем не говорит. Стоит вспомнить гениального К.Э. Циолковского, который был абсолютным самоучкой, а по роду занятий всего лишь школьным учителем, что не помешало ему создать всемирно известное «Исследование мировых пространств реактивными приборами». Барченко, как мы знаем, также принадлежит оригинальный труд («Введение в методику экспериментальных воздействий объемного энергополя»). Однако, поскольку он не сохранился (или сохранился, но недоступен нам), мы не можем дать ему объективную оценку. Тем не менее можно сделать некоторые общие выводы, хотя и далеко не окончательные, относительно характера и методов работы Барченко.

Прежде всего обращает на себя внимание необычайно широкий диапазон его исследований, охватывающий «все области науки и искусств» (по словам Э.М. Кондиайн): астрономия, химия, физика, медицина, биология, ботаника, геология, архитектура, теория музыки и т. д. Подобная масштабность объясняется спецификой проблемы, над которой Барченко работал совместно с математиком и астрономом А.А, Кондиайном, — «подтвердить достижениями современной науки положения и универсальные законы Древней науки». Насколько можно судить, Барченко и Кондиайн хотели связать воедино все природные и социально-исторические процессы на Земле, имеющие циклический характер, с планетными «категориями» и солнечной активностью («ритмами Солнца»), используя для этого некую эзотерическую «диаграмму соответствий» (универсальную схему). Эта работа во многом перекликалась с работой А.Л. Чижевского, закладывавшего в те же самые годы фундаментальные основы гелиобиологии. Нам также известно об экспериментальных исследованиях Барченко в области биофизики (где он применял все ту же УС для обработки полученных результатов) и парапсихологии.

Насколько ценными с точки зрения сегодняшней науки являются все эти исследования? Ответить на этот вопрос не просто, поскольку мы не знаем достоверно, что представляла собой универсальная схема — археометр Сент-Ива д’Альвейдра, его модификацию или что-то другое, — и каким образом Барченко и Кондиайн работали с ней. В любом случае подобная работа, предполагающая априори существование некоего «универсального единого закона» («мировой универсальной закономерности», абсолютной Истины), лежащего в основе мироздания, кажется на первый взгляд совершенно немыслимой в рамках современной строго позитивной (аналитической) науки. Именно поэтому у Барченко и произошел конфликт с руководством научного отдела Главнауки, выступившим против его «синтетического» метода и заявившим о намерении вести борьбу с «аксиоматикой во всех ее видах». Барченко, как свидетельствует его первое письмо к Цыбикову, пытался отстоять свои взгляды, доказать, ссылаясь на классические формулировки Ленина и Энгельса, что Древняя наука глубоко материалистична и ее основные положения не противоречат марксистской теории (учению о материи). Так, например, он утверждал, что марксизм по существу признает наличие «мировой универсальной закономерности» (в виде законов природы) и в действительности ведет к овладению ею человечеством. Или что «священное счисление» универсальной науки полностью отвечает одному из основных требований Ленина, — не допускать отрыва физических явлений от выражающих их математических формул.[353]

В то же время из сообщения Э.М. Кондиайн мы знаем, что УС работала на практике, позволяя Барченко и Кондиайну успешно обрабатывать как чисто статистические данные, так. и лабораторный материал: «картина получалась стройная». Так ли это было на самом деле? И применима ли вообще оккультная наука о числах — теория числовой эманации (каббалистская или какая-либо другая) в современном научном познании? Большинство ученых скорее всего ответят на этот вопрос отрицательно, но, вероятно, найдутся и те, кто думает иначе. Говоря об УС, нельзя не задать и другого вопроса — действительно ли познания древних были столь «огромными и мощными», как считал Барченко и как утверждают некоторые нынешние его последователи, те, кто верит в существование северной прародины человечества (Шпербореи) и пытается подтвердить современными научными данными универсальные законы Древней науки (например, учение о «семеричной структуре мироздания»[354])?

В последние десятилетия — в России и на Западе — появилось немало интереснейших публикаций, посвященных наиболее загадочным памятникам древней и древнейшей истории. Их авторы делают попытки расшифровать заложенную в этих памятниках информацию (астральную, геометрическую, математическую и др.). Так, удалось установить, что в пирамиде Хеопса (Великой пирамиде) зашифрованы различные геометрические символы включая пропорции «золотого сечения»; структура ее углов, ребер и граней, по словам А.В. и А.А. Зиновьевых, «формирует целостную эзотерическую систему, сопряженную с результатами астрономических наблюдений».[355] Те же ученые, незнакомые с У.С. Барченко, говорят, практически его же словами, об «универсальном логико-математическом законе», представленном во всей полноте в удивительном творении неведомых нам древнеегипетских зодчих-ученых.

Действительно, многие дошедшие до нас памятники древности (мегалитические обсерватории-святилища Стоунхенджа и Аркаима, египетские и индейские пирамиды, месопотамские зиккураты, античные храмы и другие постройки, различные приспособления для счисления времени, как то: лунно-солнечные календари и т. д.) свидетельствуют о весьма высоком уровне знаний наших далеких предков. Так, исследования английского палеоастронома Александра Тома показали, что в эпоху конца неолита — начала бронзы северо-запад Европы покрывала целая сеть мегалитических обсерваторий для наблюдений как Солнца, так и Луны. Общепризнанным ныне считается и факт использования человеком верхнего палеолита (15 и более тысяч лет назад) разработанной календарной системы (лунно-солнечный календарь).[356] В то же время древние располагали и обширными сведениями о корреляционных связях между планетными конфигурациями (солнечной активностью) и биофизическими процессами на земле. Б.М. Владимирский и Л.Д. Кисловский в работе «Археоастрономия и история культуры» даже допускают, что «эмпирические знания наших предков по проблеме космических влияний на биосферу были, вероятно, обширнее и глубже, чем наши».[357]

Но особенно глубокими были познания древних в области невидимого «тонкого мира», связанного с человеческим сознанием и психикой. Примером подобного знания может служить древнеиндийская йога — «наука о духе», содержащая сведения о человеке и его интегральной психоэнергетической системе. Овладевшие в совершенстве этой дисциплиной приобретают паранормальные — «сверхчеловеческие» (с точки зрения обычного человека) способности, так называемые «сиддхи». С помощью йоги, интуитивно-созерцательным методом, индийские лесные отшельники-мудрецы («риши») смогли проникнуть за видимую, субстанциальную оболочку вещей и познать сверхчувственные, невидимые явления и «сущности», чтобы затем создать — «синтезировать» — гармонично-целостную картину мира, где все связано со всем — атом и галактика, человек й вселенная. Это высшее, космическое видение Единого Мира было прекрасно выражено ими в философско-религиозных текстах «Упанишад».

Индийская йога и аналогичные ей духовные практики других народов[358] (которые, однако, нельзя сводить только к психотехникам в узком смысле этого слова) имеют очень древнее происхождение. Каждая из них представляет многовековую традицию передачи знания — изустно, от учителя к ученику, от посвященного к посвященному. Подобная закрытость, герметичность знания вообще характерна для древнего мира. Так, в Египте приобрести какие-либо знания можно было лишь в особых храмовых школах под руководством ученых-жрецов. Такие школы назывались «домами жизни» («пер анх») — «дома египетской науки и философии» у Барченко. Здесь читались и переписывались священные тексты, хранились собрания папирусов самого разного содержания и проходило обучение различным наукам и искусствам — медицине, астрономии, математике, архитектуре и т. д. Здесь же учащимся давались и сокровенные эзотерические знания.

Интересно, что, говоря о созерцательно-синтетической Древней науке, Барченко ассоциирует ее не только с Калачакрой, но и с «ведической философией йога» и отмечает, что она приобрела свою окончательную форму в «допотопном Египте», откуда была вынесена Моисеем. Такая точка зрения расходится с мнением современной науки, считающей, что йога как религиозно-философское учение и психотехника сформировалась на индийском субконтиненте в ведический период (условно — в 1-м тысячелетии до н. э.). (Считается, что йогичес-кая психотехника обязана своим появлением религиозному опыту упоминавшихся выше легендарных ведийских мудрецов-риши.) Барченко, несомненно, импонировала индуистская идея «Брахмана» как космического первоначала, безличного абсолюта, лежащего в основе мира, В его собственной интерпретации — это «универсальный мировой закон», иначе говоря — Бог, Подобно Джордано Бруно, Барченко понимал Бога скорее всего как «сокровенную сущность космоса», говоря словами философа И.И. Лапшина. А потому «постижение этого Божественного начала для мудреца возможно лишь путем научной мысли, научного творчества, сопровождаемого величайшим энтузиазмом»,[359]

Возникновение совершенного знания (на основе синтеза науки и религии) Барченко, как и другие оккультисты, связывал с «допотопной» цивилизацией, которую он называет «доисторической культурой». Несмотря на очевидную «ненаучность», теория «первого человечества» (термин Д.С. Мережковского) или працивилизации, гипотетически существовавшей на Земле 10–12 тысяч лет до нашей эры, вновь становится популярной в наше время. К этой теории исследователи, как правило, прибегают, сталкиваясь с фактами, необъяснимыми с точки зрения современной науки и техники (например, строительство египетских пирамид). Насколько оправданны, однако, их ссылки на «працивилизацию»?

В принципе, вполне допустимо говорить о существовании в глубочайшей древности некой синкретической пракультуры, включавшей в себя религию, философию, искусство и науку, и о ее последующей дифференциации, разделении на отдельные части. Известный французский этнограф и психолог Л. Леви-Брюль считает, что первобытный человек обладал «мистическим» и «пралогическим» мышлением, подчинявшимся «закону партиципации» (сопричастности между существами и предметами), управляющим ассоциациями и связями в его сознании. «Для первобытного мышления существует только один мир, — пишет он. — Всякая действительность мистична, как и всякое действие, следовательно, мистичным является и всякое восприятие».[360] Историк-востоковед И.М. Дьяконов в то же время отмечает, что восприятие мира древним человеком, жившим еще в нерасчлененном единстве с природой, «было во многих смыслах эмоциональнее нашего (хотя эта эмоциональность и не осознавалась как нечто отдельное от познания)». В древности, когда рациональные средства познания были мало разработаны, утверждает он, мировоззрение носило «эмоционально-метафорический характер, было очень тесно связано с мифом, с обрядом, с культом…». Изучение орнамента керамических изделий неолита и раннего энеолита (8–3 тысячелетия до н. э.) также позволяет подметить у древнего человека необыкновенно развитое чувство ритма: «В палеолитических изображениях мы почти не ощущаем ритма. Он появляется только в неолите как стремление упорядочить, организовать пространство».[361]

Наша материалистическая наука обычно изображает человека той далекой эпохи как весьма примитивное и грубое существо, полностью подчиненное власти природных стихий. Этот образ, однако, кажется сильно искаженным. Во всяком случае, наши предки не знали экологических проблем, поскольку находились в гораздо более гармоничных отношениях с природой, чем мы, ее «покорители». По мнению петербургского религиоведа Е.А. Торчинова, архаический «дикарь» — по своей психической организации был не грубее, а значительно тоньше и чувствительнее, чем современный цивилизованныйо человек, что делало его способным к трансперсональным переживаниям, лежащим в основе любого религиозного опыта. «У архаического человека, в силу значительно большей открытости областей бессознательного, не придавленного еще толстым слоем цивилизационных норм, навыков и стереотипов и не испытавшего еще такого давления со стороны сознания, его проявления (проявления бессознательного. — А. А.), в там числе и в виде трансперсональных переживаний, были значительно более частыми, интенсивными и достаточно обыденными».[362]

Предыстория — время ДО зарождения первых цивилизаций в Месопотамии Эламе, Египте и Индии — один из наиболее темных периодов истории человечества, таящий в себе немало загадок и тайн. Прежде всего, непонятно, каким образом произошел «скачок» от каменного века в век металла, от первобытного общества к классовому, от дикости к цивилизации — то, что ученые называют «неолитической революцией». Мы не знаем, например, как появилось в Египте иероглифическое письмо, — существует совершенно необъяснимый разрыв между ним и наскальными рисунками в долине Нила. Связь времен — ДО и ПОСЛЕ — кажется разорванной. Столь же загадочны для нас психика, духовный и творческий мир человека «пракультуры», «эпохи ДО» (ее условные границы — между 10-м и 3-м тысячелетиями до н. э.). Что представляла собой гипотетическая Древняя наука (используя термин д’Альвейдра и Барченко)? И где, в какой точке земли она зародилась — в Древнем Египте (как считают оккультисты), в Индии или где-то еще? В свое время (1970-е гг.) известный исследователь А.М. Кондратов выдвинул гипотезу, согласно которой в Индийском океане между Шри-Ланкой и Мадагаскаром в древности находился огромный остров-материк Лемурия. Именно здесь, на Лемурии, по мнению Кондратова, формировалась система письма, давшая начало древнейшим письменностям Востока, сложилась древнейшая на нашей планете цивилизация — прародина цивилизаций Элама, Двуречья и Индостана; здесь же, возможно, находилась «колыбель» европеоидов-меланхроев и «человека разумного» (homo sapiens), происходило формирование древнейших людей, а также антропоидов, приматов и обезьян, родилось учение Тантры и йоги.[363]

А вот как представляют себе працивилизацию уже упоминавшиеся нами А.В. и А.А. Зиновьевы, в большой степени разделяющие взгляды оккультной науки: «…это древнейшее общество, которое не оставило после себя письменных памятников, но жизнь и деятельность которого привела к появлению астральных знаний на разных континентах. Працивилизация передала (изустно и практически, формулами культа и языком мифологии, священными знаками, алфавитами, хронологиями, посредством архитектоники Великих Ступ и Пирамид) свой опыт и свои достижения, что позволило новым народам подняться на более высокие ступени культуры и, пережив подъемы и падения, оставить свой неизгладимый след в истории. Протоцивилизация заложила основу исторического времени, создала незримый, но прочный фундамент динамичного развития человечества».[364]

Эти знания, унаследованные новым (послепотопным) человечеством, однако, были в значительной степени утрачены в ходе поступательного («цивилизационного») развития общества, когда доминирующим способом познания мира становится логическо-дискурсивный метод, лежащий в основе современной «аналитическо-экспериментальной» науки. Хорошо известно о гибели огромного числа древнейших памятников вследствие различных катаклизмов — природных (геологических) и социальных. Говоря о последних, нельзя не вспомнить об утрате сотен тысяч (!) египетских и греческих папирусов в результате пожара Александрийской библиотеки и разграбления святилища Сераписа, о практически полном уничтожении памятников маясской культуры испанской инквизицией или о разрушении «каменных памятников» дохристианской Руси, например на Соловецких островах (так называемые «вавилоны», «лабиринты» и «пирамиды»). Что же касается немногих сохранившихся до наших дней загадочных сооружений, таких, как египетские пирамиды и Большой сфинкс, мегалитические обсерватории Стоунхенджа и Аркаима, то они во многом остаются непонятными для нас, поскольку мы не имеем ключа к их «дешифровке» — прочтению изначально заложенной информации.

Теория працивилизации позволяет по-новому взглянуть на древние предания и мифы, кажущиеся современному человеку не более чем прекрасными сказками, — о «золотом веке», о Великом потопе, уничтожившем «первое человечество», о затонувших островах-материках — Атлантиде и Лемурии, а также о «счастливых странах» — о Гиперборее и Шамбале. Однако не будем забывать, что такая теория пока является не более чем гипотезой.

Обратимся теперь к парапсихологическим исследованиям Барченко. Его опыты по передаче мышей на близкое и далекое расстояние и обследование «сенситивов» — людей, обладающих паранормальными способностями (лопарские «эмэряки» и шаманы), — не утратили своей актуальности сегодня. Хотя, опять-таки, судить о них мы можем лишь заочно, по сообщениям третьих лиц. Именно в парапсихологии, к изучению которой западная наука приступила только в XIX веке, мы сталкиваемся с «запредельными» знаниями древних, ставящими в тупик современную науку.[365] В этой связи нельзя не упомянуть об удивительных экспериментах группы американских психологов-трансперсоналистов во главе с С. Грофом, которые позволяют заглянуть во внутренний мир «архаического человека».[366] Во время «трансперсональных переживаний» в ходе так называемых психоделических или «ЛСД-сеансов» пациенты Грофа приобретали способности экстрасенсорного восприятия (телепатия, ясновидение, яснослышание, предсказание будущего, выход из тела, видение на расстоянии и др.), в том числе испытывали мистическое «расширение сознания» — состояние, при котором сознание расширяется за пределы Эго и трансцендирует границы времени и пространства. В результате испытуемые получали доступ — через экстрасенсорные каналы — к новой информации о различных аспектах материального мира, то, что, по мнению ученого, «попирает самые фундаментальные положения и принципы современной механистической — ньютоно-картезианской — науки». (Отметим попутно, что С, Гроф выделяет в отдельную категорию «переживание встреч со сверхчеловеческими духовными сущностями», от которых человек обычно получает «послания, информацию и объяснения по разным экстрасенсорным каналам», что, возможно, дает нам ключ к разгадке феномена теософских «махатм» — «духовных гидов с более высокого плана сознания».)

Данные, полученные в ходе изучения измененных состояний сознания, как считает Гроф, указывают на «настоятельную необходимость основательного пересмотра фундаментальных понятий о природе человека и природе реальности». В то же время они побуждают нас обратиться к знаниям и опыту «великих древних или восточных духовных традиций», таких как различные формы йоги, кашмирский шиваизм, тибетская ваджраяна, дзен-буддизм, даосизм, суфизм, каббала или алхимия. «Накопленное в этих системах за тысячелетия богатство глубинного знания о человеческой душе и сознании не получило адекватного признания в западных науках, не воспринималось ею и не изучалось».[367] О том же самом говорит и российский ученый А. Мартынов, утверждающий, что знание, накопленное человечеством в прошлом, «вне рамок позитивистской науки», совершенно выпало из поля зрения современного человека. Люди перестали понимать язык, на котором оно выражено. «Стало непонятным издревле существовавшее стремление связать дискретное с континуальным». Причины такого состояния современного знания, по мнению Мартынова, «кроются в чрезмерном превалировании логического мышления в процессе получения новых знаний, в то время как не может не удивлять, что на заре нашей цивилизации созвездие великих мыслителей смогло постичь именно континуальные сущности, используя в качестве основного канала постижения истины интуитивный канал. Именно попытка континуального, интегрального осмысления современных дискретизированных знаний приводит к ясному ощущению, что эти выводы уже были сформулированы нашими великими предшественниками: просто человечеству свойственно не только приобретать новые знания, но значительно чаще забывать старые, как только они начинают не укладываться в стереотип мышления, навязанный очередной социальной структурой».[368]

[349] Из письма А.Г. Кондиайн В.Н. Демину, 22 мая 1997 г. Архив семьи Кондиайн.

[350] Цит. по кн.: О. Шишкин. Сумерки магов: Георгий Гурджиев и другие. М., 2005. С. 228–230.

[351] Брачев B.C. Масоны и власть в России. М., 2003. С. 564.

[352] НАРБ. Письмо Барченко Цыбикову от 24 марта 1927 г. Л. 28.

[353] Там же. Л. 16.

[354] См.: Гиперборейские корни Калогатии. Тихоплав В.Ю., Тихоплав Т.С. Физика веры. СПб., 2002.

[355] Зиновьев AB., Зиновьев А.А. Логос египетских пирамид. Владимир, 1999. С. 84.

[356] См., напр.: Ларичев В.Е. Мудрость Змеи: первобытный человек, Луна и Солнце. Новосибирск, 1989; Аркаим: Исследования. Поиски. Открытия. Сб. под ред. Г.Б. Здановича. Челябинск, 1995; Трехлебов А.В. Клич Феникса — Российской солнечной птицы. 1997; Бьювэл Р., Джильберт Э. Секреты Пирамид. М., 1997; Хэнкок Г. Следы Богов. М., 1997; Фарлонг Д. Стоунхендж и пирамиды Египта. М., 1999.

[357] Владимирский Б.М., Кисловский Л.Д. Археоастрономия и история культуры. М., 1989. С. 58.

[358] См.: Торчинов Е.А. Религии мира. Опыт запредельного: трансперсональные состояния и психотехника. СПб., 1997.

[359] Лапшин И.И. Мистическое познание и «Вселенское чувство» // Сборник в честь В.И. Ломанского. СПб., 1905. С. 60.

[360] Цит. по сб.: Хрестоматия по общей психологии: психология мышления. М., 1981. С. 136.

[361] История Древнего Востока. Ч. I: Месопотамия. М., 1983. С. 100, 101. Под ред. И.М. Дьяконова.

[362] Торчинов Е.А. Религии мира. С. 84, 87.

[363] Кондратов А Адрес — Лемурия? Л., 1978.

[364] Зиновьев AB., Зиновьев А.А. Логос египетских пирамид. С. 6.

[365] См. Дубров АП., Пушкин В.Н. Парапсихология и современное естествознание. М., 1989; Смирнова Н.М. Ясновидение — взгляд сквозь пространства и время. М., 2003.

[366] См.: Гроф С. За пределами мозга. Рождение, смерть и трансценденция в психотерапии. М., 1993; он же: Области человеческого бессознательного. М., 1994.

[367] Там же. С. 45.

[368] Мартынов А Указ. соч. С. 4..