Охотники за орхидеями: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Франтишек успел уже закончить три письма: одно мистеру Хау в Лондон, другое банковскому дому в Белизе и третье в Чехию, своим престарелым родителям, — а его друзья не сочинили и одного.

У Еника дело совсем не клеилось. Он долго грыз ручку, но дальше многообещающего начала: «Дорогие мои родители и любимая Терезка, я вас сто тысяч раз обнимаю и целую», — дело не шло.

Франтишек сперва посмеивался над ним, а потом и легонько пожурил:

— Неужели ты не знаешь, что письмо — это тот же разговор, только короткий? Начало у тебя хорошее. Но представь себе: возвратился ты домой и начинаешь пространно уверять родителей, что ты их любишь и тысячу раз целуешь… А, Еник? Дома каждую минуту беспокоятся о тебе, о твоём здоровье, с нетерпением ждут весточки, а ты отделываешься пустыми словами?

— Но если я не знаю, как начать! — пожаловался Еник.

— Тогда объясни, зачем ты пишешь? Наверное, чтобы рассказать родным то, чего они не знают. Ну, о чём хотят знать ваши? Здоров ли ты, как тебе живётся, кто тебя окружает, какие рядом люди, природа, что за образ жизни ты ведёшь. Они боятся за тебя, поэтому понапрасну ты их не волнуй, не пугай, но и не вздумай обманывать. Честный человек никогда не лжёт. Запомни раз и навсегда: у лжи — короткие ноги, а правда рано или поздно обнаружится. К тому же, надо беречь время, а потому не будь многословным. Ну, теперь ты примерно знаешь, что писать и как писать, а я пойду пройдусь.

Франтишек ушёл нарочно: он не хотел больше подсказывать мальчугану. В письме человек всегда бывает самим собой: в каждой написанной строке проявляются его особенности, его характер и ум. Поэтому каждый должен писать письма сам, пусть нескладно, зато по-своему.

Еник мужественно взялся за дело. Он отрезал начало с приветами и начал снова:

Дописав последнюю строку, Еник бросился искать Франтишека.

— Ну вот, это уже лучше, — одобрил тот первое большое сочинение мальчика. — Что верно, то верно, ты хорошо о всё описал. Только мне кажется, ты мало раскаиваешься в том, что сбежал из дому, да и прощения просишь лишь для порядка. Вот ты пишешь, что любишь всех своих родных. Но в будущем тебе придётся доказать это как-нибудь иначе, не огорчая их.

Еник взглянул на дядю, и тот даже в сумерках, окутавших лес, увидел слёзы на глазах мальчика.

— Ну, что ты, я не хотел сказать ничего обидного! — Франтишек ласково погладил Еника по голове. — Сделанного не воротишь, а в твоём возрасте часто поступают необдуманно. Но я верю, мальчик, что из тебя получится настоящий человек.

На следующий день утром Франтишек пошёл кормить собак. Наверное, он сам был из тех людей, к которым животные инстинктивно чувствуют расположение. При виде его собаки дружелюбно завиляли хвостами, а охотничья радостно забегала по кругу, насколько позволяла привязь; она явно просила свободы и немного человеческой ласки. Франтишек погладил её по голове и спустил с ремня. Собака метнулась в сторону и, задрав хвост, вмиг обежала весь лагерь. Тщательно обнюхав всё, она вернулась к Франтишеку. Тот снова погладил её и поманил в дом. Собака легко вскочила по ступенькам, а когда Еник, прищёлкнув языком, позвал её, доверчиво подбежала к нему, обнюхала ноги и завиляла хвостом, не переставая, однако, коситься на Франтишека.

— Вот твой хозяин, — внушительно проговорил Франтишек, делая ударение на слове «хозяин» и указывая на мальчика. — Люби его, он тоже будет тебя любить… Правда, Еник?

— Дядя… ты не шутишь?! — растерявшись, воскликнул тот. — Ты думаешь, она будет меня слушаться?.. Да, а кличка-то… Можно мне самому придумать?

— Разумеется. Интересно, как ты её назовёшь?

— Я ещё ночью думал, что одну из собак хорошо бы назвать Льготкой… Как славно, если эта чудесная собака будет напоминать нам о чешской деревушке! А?

— Прекрасно! — засмеялся дядя. — Льготка, Льготка, ты довольна?

Собака перевела свой умный взгляд с одного на другого, словно желая отгадать, что говорят о ней эти люди, и каким-то таинственным образом поняла, что ничего плохого случиться не может, если они так ласково улыбаются.

Еник обхватил её за шею, и она, не сопротивляясь, благодарно лизнула его в лицо.

Вот было радости и ликования! Вацлав в восторге твердил, что в жизни не видел более умной собаки. После этого все четверо отправились к сторожевому псу, который громко скулил от зависти и недовольства тем, что его подружка уже на свободе, а он всё ещё сидит на привязи. Заметив приближающихся людей, он мгновенно почуял, что настал его черёд: в блаженном ожидании запрыгал, залаял, завизжал от радости и даже потёрся брюхом о землю.

— Вы сейчас убедитесь, что значит пример. Этот неукротимый пёс тут же присмирел, едва увидел, что Льготка завоевала наше расположение своим послушанием и ласковостью… Ну, Вацлав, как думаешь, будет он слушаться тебя?

— Франтишек, неужели ты хочешь отдать сторожевого пса мне?! — воскликнул Вацлав. — А как же ты сам?

— Я уже не маленький, чтобы играть с собаками, — отшутился Франтишек. — Иди к нему, иди спокойно, не бойся. Вот увидишь, как он тебя послушается.

Вацлав подошёл; пёс дрожал от нетерпения, но в его резких движениях не было враждебности. Очутившись на свободе, он рванулся вперёд и в упоении бросился к индейцам.

— Плутон, сюда! Плутон, назад! — закричал Вацлав, устремляясь за ним.

И — о чудо! — пёс подчинился. Он подчинился голосу человека, в котором звучал приказ, и смиренно позволил отвести себя на место.

— Откуда ты знаешь, что его зовут Плутон? — спросил изумлённый Еник.

— Да просто сорвалось, — засмеялся Вацлав. — У нас дома был Плутон, а я так испугался, что пёс бросится на индейцев, ну и…