Северный ветер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что-то испортилось, исправить надо. — Знает, что Акота хлебом не корми, дай только повозиться с оружием. В нем ведь еще сильно мальчишеское любопытство. Зиле высыпает на постель патроны.

Мартынь с Зельмой присели за Майин столик. Там чернила и ручка. Им надо что-то написать.

Вилнис, только что переобувшись, уселся на лежанке. Они с Индриком все утро возили сено и промочили в болоте ноги. Ильза выглядывает из-за печки.

— Скоро одним гостем станет у вас меньше, — говорит Мартынь. — Зельма уезжает.

— Вот и хорошо, — одобряет Ильза. — Тебе, дочка, давно пора уехать. Мужчины — другое дело. А бабе негоже в лесу по снегу шататься.

— Конечно, тетушка Ильза. Мы, женщины, все-таки для этого малопригодные существа.

— Всяк хорош на своем месте, доченька, — Ильзе никак не понять, зачем Зельма скитается вместе с лесными братьями. Из них всех ее одну старуха терпеть не может и сердится, когда та приходит в Крии.

Мартынь уже приготовил паспорт. Со всеми подписями и печатями. Остается внести кое-какие пометки. Новый документ нарочно помят и затаскан, словно его долго носили в кармане.

— Итак, девица Ирма Лауцинь, — пробует шутить Мартынь, хотя по всему видно, что сердце его до краев полно горечи. — Вы родились в Калетской волости в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году. Род занятий — бонна, а в последнее время вы служили в Рижском трамвайном управлении. Прописаны в восьмом полицейском участке. Прошу.

Зельме не до шуток. Она сует паспорт в карман и окидывает взглядом комнату, словно надолго хочет сохранить ее в памяти.

Медлить нельзя. Надо успеть к ночному поезду за две станции отсюда. Сорок верст по бездорожью, лесами. Дорога для женщины, хоть и в мужских сапогах, очень трудная.

Мартынь провожает ее до опушки.

О многом надо бы поговорить им в эту последнюю минуту. А слов не найти. Молча шагают они рядом, каждый со своей тяжкой думой.

— Я чувствую, что ты доберешься благополучно, — говорит Мартынь, когда они скрываются за первыми густыми елями на опушке. Зельма глядит на него, словно в оцепенении.

— Обо мне говорить нечего. Вот только мучает дурное предчувствие. Сдается мне, что здесь добром не кончится.

— Чего нам еще ждать? Какого еще конца? Всему уже пришел конец.

Она качает головой.

— Все же я поступаю скверно… Жаль, что оказалась недостаточно сильной и не сумела уговорить тебя поехать со мной. Ты ведь больше ни на что не надеешься, видишь, что всему конец, — какой же смысл оставаться тут и рисковать? Быть может, это и есть геройство, когда ты спокойно стоишь перед сотней нацеленных в тебя винтовок и ждешь… Да, личный пример имеет огромное значение. Но вас ведь никто, никто не видит на поле битвы, и отвага ваша незамеченной сгинет вместе с вами в этой трясине. Хорошо еще, что никто не видит, как вы прячетесь, точно дикие звери, измученные, с отмороженными ногами. Потом, пристрелив при попытке к бегству, вас похоронят где попало и никто даже креста на еловой коре не нацарапает над вашей могилой.

— Не будем сентиментальными в эту последнюю минуту, хотя побежденные имеют право и на сентиментальность. Мы уже не в состоянии убирать трупы с поля боя. Однако еще можем помочь кое-кому из живых. Пока у меня есть паспорта в кармане, я останусь. Последний приберегу для себя.

Крепко пожав друг другу руки, они расстаются. Зельма исчезает в лесу, Мартынь возвращается, неторопливый, спокойный. Только губы сжаты плотнее да лицо стало каким-то серым.

Шум на дворе выводит его из задумчивости. Это Индрик поворачивает коня, чтобы поехать на болотный луг за сеном.

Почти у самого дома Мартынь вдруг отскакивает, будто кто-нибудь сильно стукнул его по лбу, и прячется за угол. Видит — в дверь входят матросы. Развеваются ленты бескозырок, поблескивают штыки на винтовках…

Остолбенев, стоит он, прильнув к стене. Потом отчетливо слышит громкий крик Майи в другом конце дома. Ни выстрелов, ни шума. Мартынь понимает — Зиле попался. Инстинктивно хватается он за карман, где наган и патроны. Но в то же мгновение видит, как по узкой тропинке со стороны болота приближаются еще розвальни. Рядом с ними шагают темные фигуры с развевающимися лентами на бескозырках.

Ясно, что товарищу ничем уже не помочь; остается подумать о себе. Словно затравленный зверь, Мартынь озирается вокруг. Из окон матросам все видно на три стороны. Ни малейшей надежды незамеченным добежать до леса. И с другой стороны — как раз попадешь в лапы едущих. Пока безопаснее всего остаться так, за углом дома.

Здесь, в затишье, стоит вторая лошадь Вилниса, напряженная в сани и накрытая шубой хозяина. Ничего окончательно не решив и не взвесив, Мартынь стаскивает с лошади шубу, надевает ее на себя и поднимает воротник повыше. Вскакивает на розвальни и поворачивает мимо хлева на дорогу, которую из окна не видать. Замечает, что Вилнис, притаившись, стоит возле открытой двери гумна и наблюдает за происходящим. Мартынь делает хозяину какие-то знаки, но так и не может разобрать, понял тот или нет.

Выехав на дорогу, он гонит лошадь вовсю. Привстав на колени, крутит вожжами в воздухе и хлещет бедную лошаденку. О себе теперь уже нечего думать. Надо попытаться спасти обитателей усадьбы.

Со стороны болота появляются двое матросов. Они идут по обе стороны пустых розвальней. Конь бредет, спотыкаясь, до брюха замазанный тиной, к мокрым ногам прилипли огромные комья снега.

Мартынь скачет им навстречу. На случай провала он уже придумал план. Шагах в двадцати от них, не задерживая лошадь, Мартынь начинает орать, кивая головой назад и указывая рукой на усадьбу.

— Воры, грабители! Скорей на помощь! — кричит он не своим голосом.

Матросы начинают подгонять коня. Прыгают в розвальни и спешат к усадьбе.