Северный ветер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пять копеек!

Раздается такой взрыв смеха, что не слышно даже, как Лапинь с размаху ударяет уполовником об стену…

В соседней комнате сперва прислушиваются к шуму и веселью, но вскоре это им надоедает. Ян Робежниек подходит к Зельме.

— Вы правильно сказали и вовремя. Я тоже замечаю, что энтузиазм угасает и, пожалуй, спад наступил преждевременно.

— Да? Вы так думаете? А по вашим стихам, знаете, незаметно. Первая книжка вашего журнала так и пышет революционным огнем.[16]

— Разве у них свой журнал? — спрашивает Мартынь.

Ян поворачивается к нему спиной. Подумать только, что его родной брат даже и не слыхал о журнале, который кладет начало новой эре латышской культуры и искусства!

— Да, — продолжает он свой разговор с Зельмой, — вы, очевидно, заметили, что у нас несколько другая точка зрения. Мы стремимся углубить революцию, так сказать внести в нее больше культуры.

— О, я понимаю, к чему вы стремитесь! Если наступила пора свободы, то и каждая личность должна получить свободу. Иначе что бы это была за свобода, если она не обеспечивала бы каждому возможность делать то, что он хочет. И все прочее. О, я вижу вас насквозь и вижу тот остров, куда вы стремитесь. Ну что вы можете внести в революцию? Вы — выброшенные на мель!

Ян краснеет. Пугливо косится на Мартыня. Но тот слишком устал и еле слушает.

— Между активными борцами и поэтами редко бывает взаимопонимание, — заключает Ян, не то сдаваясь, не то избегая нового нападения. По всему видно, что никого здесь не интересуют ни его стихи, ни новый журнал. И это, конечно, оскорбительно, но все же лучше, чем откровенные нападки и насмешки.

Зельма не успевает ответить ему. В соседней комнате раздается новый взрыв хохота. Двое парней протискиваются в дверь.

— Товарищ Мартынь! — кричат они. — Твой отец купил шубу управляющего.

Ян досадливо морщится.

— За двадцать пять рублей. Вцепился и не отставал, пока не купил. Ты спроси лучше, что он с ней будет делать?

Ни у Мартыня, ни у Яна нет охоты расспрашивать отца.

Обоим неприятно его видеть. Всякий раз, когда они сталкиваются с выживающим из ума стариком, им не по себе.

Возле Гайлена опять собрались члены распорядительного комитета. Зельма, захватив с полки несколько книг, уходит. Робежниеки направляются вслед за ней…

— Значит, думаешь, что они скоро будут у нас? — робко спрашивает Ян.

— Непременно. И ты тоже трусишь?

— Ну… я не говорю, что боюсь. Но приятного мало. Правда, я не особенно замешан.

— Конечно. Ты можешь спать спокойно.

— Не очень-то спокойно. Мейера я тогда выпроводил. А потом эта речь на кладбище.

— Чего там! Мейер на тебя доносить не станет. А речь твоя — что ж в ней было революционного? Насколько я помню — поэтические фразы и больше ничего.

Яну приятно услышать это. Воспоминание о речи, произнесенной на кладбище, все время мучило, не покидало его, хотя ни себе, ни другим не посмел бы он признаться в этом. И сюда он пришел именно для того, чтобы узнать, насколько причастным считают его… Вот и отлегло от сердца.

Зельма дождалась братьев и пошла рядом с Мартынем. Что-то ему рассказывает. Ян улавливает из их беседы лишь отдельные слова. Они нарочно говорят тихо, чтобы он не разобрал. Это задевает его. Что он, чужак, отщепенец какой? Может, они подозревают его в предательстве? Он порывается совсем отстать, чтоб не слышать ни слова. Однако любопытство слишком велико. Да и мрачные предчувствия не оставляют его. Как бы помимо желания тащится он за ними по пятам и подслушивает.

— Ты совсем выбился из сил, — тихо говорит Зельма. — Тебе бы отдохнуть хоть несколько дней. Не кое-как прикорнуть, а по-настоящему лечь в постель и выспаться. Иначе ты не выдержишь!

— Где же она — эта постель? — усмехается Мартынь. — Высплюсь после смерти. Теперь некогда спать.

— Ты мог бы у меня… — почти неслышно произносит Ян.

— Совсем не время теперь пугать людей рассуждениями о смерти, — говорит Зельма. — Если у тебя нервы расстроены, если ты сам надорвался и болен, то по крайней мере не расхолаживай других.

[16] Первая книжка вашего журнала так и пышет революционным огнем. — В конце декабря 1905 года (на обложке отмечен 1906 год) вышел первый номер журнала «Кави» («Сполох») под редакцией поэта К. Скалбе, эсера. В журнале участвовали мелкобуржуазные писатели, временные попутчики революции.