История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Область театральной жизни также подверглась «расовой чистке» и унификации. Из страны уехали знаменитые режиссеры и драматурги, в том числе Фридрих Вольф (1888-1953). Нацисты пытались возродить в духе «народности» театральные зрелища и представления. К 1937 г. существовало 40 специальных театральных площадок в исторических местах Германии, но затем это движение пошло на убыль и к началу войны практически исчезло.

На сферу музыки и изобразительного искусства особое влияние оказали культурные пристрастия Гитлера. Его любовь к музыке Р. Вагнера носила оттенок культа и мистики. Ежегодные вагнеровские музыкальные фестивали были превращены в демонстрацию связи «новой Германии» с традициями исторических музыкальных драм этого композитора. Легкая музыка признавалась, но «негритянский джаз» осуждался как «дегенеративная» музыка.

Служению национал-социализму напрямую было поставлено песенное творчество немецких композиторов. Песня о Хорсте Весселе (1907-1930) — «герое-мученике» нацистского движения была приравнена к национальному гимну. Нацистский режим поощрял написание и исполнение песен героико-патриотического плана, с ритмичной музыкой. Их легко было петь хором и в строю. В песнях также сквозили любовь к природе, народу, матери.

Гитлер был сторонником классических направлений в искусстве и решительно боролся с модернизмом и декадансом («упадничеством»). В 1936 г. он уполномочил руководителя Имперского управления изобразительного искусства профессора А. Циглера провести чистку 100 музеев от «декадентских» экспонатов. Комиссия собрала 12 890 картин, 700 из которых было продано в Люцерне на аукционе, принеся солидную валютную выручку. Среди них были и полотна таких известных немецких художников-авангардистов, как Э. Нольде, МаксБекман (1884-1950), О. Кокошка, Г. Гросс.

В 1937 г. состоялось открытие первой выставки немецкой живописи и скульптуры в только что отстроенном «Доме искусства» в 1Мюнхене. Выставка четко отобразила пристрастие нацистов к определенным направлениям изобразительного искусства. Здесь были представлены в основном жанровая живопись, ландшафты, портреты в стиле реализма XIX в. Выделялись также работы, напоминавшие «салонную» живопись, с их ничего не значащей красотой обнаженного тела (А. Циглер). В пластическом искусстве были видны политико-воспитательные элементы «арийских» идеалов красоты, культа силы и власти (А. Брекер).

Скульптур и полотен в духе агитационной направленности было немного — около 5 %, в основном портреты и скульптуры нацистских деятелей. Гитлер изображался в различных ролях: то как «партийный фюрер» или оратор; то как командующий среди «своих» солдат; то как одинокий, «харизматический возвышенный «воин». Художники и далее развивали искусство, впрямую поставленное на службу нацистской идеологии. В то же время выразительное пластическое искусство известной немецкой художницы К. Кольвиц находилось фактически, под запретом. Параллельно с официальной выставкой была развернута и выставка «упаднического» искусства, которая, несмотря на язвительную критику, пользовалась успехом. Ее посетило свыше 2 млн человек.

Наибольший след в искусстве нацизм оставил в области архитектуры. Архитекторы Третьего рейха упорно трудились над задачей совмещения политических целей нацистов и эстетических задач искусства: Альберт Шпеер (1905-1981), Герман Гиспер (1889-1948), Вильгельм Крайз (1873-1955) и др. При этом главным было подчеркнуть значение зданий не только как памятников «немецкого» искусства и культуры, но и как центров новой власти, соединяющих прошлое, настоящее и будущее Германии. Своей грандиозностью поражало место для проведения съездов и парадов в Нюрнберге. В партийных постройках этого старинного немецкого города было воплощено требование Гитлера о сочетании дорических и тевтонских форм сооружений.

Для архитектуры Третьего рейха был характерен сплав монументализма и любимых Гитлером стилей — неоклассицизма и необарокко. Монументализм как символ «величия» Третьего рейха стал отличительной чертой партийных и государственных, мемориальных и культурных комплексов в Мюнхене и Берлине, в Линце и в других городах (многое было разрушено в ходе войны).

В культурной политике нацисты стремились повлиять прежде всего на массового слушателя и зрителя. Вот почему так широко они использовали радио и кино, а упор делали на развлекательные программы и фильмы. Радиоречи фюрера были, конечно, большим событием, но и шлягеры популярных певцов, легкая музыка являлись обычной принадлежностью радиопрограмм. Образцы немецкой массовой культуры того времени мало чем отличались от соответствующих образцов других стран.

Подобным образом обстояло дело и в кино. Быстро росло число посетителей кинотеатров. Оно увеличилось с 1933 по 1939 г. с 250 до 600 млн человек ежегодно, а в 1943 г. г. кинотеатры посетило более 1 млрд зрителей. Были созданы пропагандистские фильмы, например, «Триумф воли» Л. Рифеншталь, «Еврей Зюсс» Фейта Харлана (1899-1964). С 1938 г. в кино перед художественным фильмом стал обязательным показ еженедельного политического обозрения. Но все же на экране господствовали аполитичные, главным образом веселые и занимательные фильмы. Нацистам было важно создать у людей хорошее настроение, убедить, что все в Германии идет нормально, и подавить критические голоса.

В этом же направлении работала и специфическая эстетика нацистского режима, родившаяся из сплава пропагандистской и культурной политики. Ее отличительными чертами стали праздничные и ритуальные действия с участием большой массы людей (парады, марши, факельные шествия), целенаправленное использование иллюминации, обилие флагов и штандартов. Все это должно было создавать у людей нужное нацистам настроение сопричастности власти.

И хотя режиму не удалось создать специфическое «нацистское искусство» (за исключением отдельных образцов живописи и области эстетики), но в значительной мере произошло превращение культуры в прямой инструмент идеологии и политики.

Антисемитизм и преследование евреев

Консолидация режима и формирование «народного сообщества» шли рука об руку с вытеснением из общественной, политической и экономической жизни евреев — самой крупной негерманской этнической группы населения. К 1933 г. их проживало в Германии около 500 тыс. Однако их представительство в отдельных областях хозяйства, медицины, юриспруденции и культуры доходило до 25-30 %. Это создавало почву для антисемитизма, хотя большинство евреев издавна проживало в Германии, были ее гражданами.

Часть из них исповедовала христианство, считала немецкий язык своим, а Германию — Родиной. Более 120 тыс. евреев воевали в германской армии в период Первой мировой войны. Исторически так сложилось, что не очень богатое еврейское население проживало на востоке Германии, на границе с Польшей, а состоятельное — главным образом в Берлине и других крупных городах.

Гитлер и его окружение были патологическими антисемитами: кто-то больше по политическим мотивам, кто-то — по религиозным. Многие рядовые члены партии были обыкновенными «бытовыми» антисемитами, недовольными конкуренцией в сфере торговли и ремесла. Именно на это недовольство опиралось руководство партии и СА при проведении бойкотов и еврейских погромов после прихода нацистов к власти. Но в недрах партийной канцелярии, юридической службы государства и СС шла постоянная работа по «разрешению еврейского вопроса» — в смысле изгнания евреев из Германии.

Сразу после 30 января 1933 г. был взят неуклонный курс на вытеснение евреев из общественной и культурной жизни, государственных органов. Началась «аризация» собственности (ее передача «арийцам» — немцам) и эмиграция евреев, которую власти Германии в первое время поощряли и поддерживали. За период 1933-1939 гг. только в Палестину выехало 60 тыс. евреев.

Весной 1935 г. на востоке Германии прокатилась очередная волна погромов, в результате которой имелись убитые и раненые. Еврейской собственности был нанесен большой материальный ущерб. Это вызвало негативную реакцию за границей, причем настолько сильную, что режим, и прежде всего «буржуазный» министр экономики Я. Шахт, решили этот «народный протест» ввести в правовые рамки. Результатом их усилий стало «законодательное» преследование по расовым мотивам. 15 сентября 1935 г. на съезде НСДАП были приняты так называемые «Нюрнбергские законы», которые регулировали положение евреев в Третьем рейхе, их отношения с немецким населением. «Закон о гражданстве» лишал евреев политических прав, они становились гражданами второго сорта.

«Закон о защите немецкой крови и немецкой семьи» запрещал браки евреев с арийцами и вводил понятие «нанесение ущерба расе». Нарушение закона каралось штрафом или заключением в тюрьму. Законом определялось также, кто такой еврей, исходя из понятия «чистоты крови». Появился такой термин как «мишлинге», то есть человек смешанной крови. От бредовой идеи о степени смешения крови зависели права и обязанности человека. Наиболее бесправными были так называемые «полные евреи». Принятие Нюрнбергских законов свидетельствовало о приобретении нацистским государством черт расовой дискриминации и сегрегации.

После принятия «Нюрнбергских законов» усилился процесс отчуждения евреев от общественной жизни в Германии. Последовали запреты смешанного обучения, ускорилась «аризация» экономики. Всего до 1938 г. был полностью «аризован» Немецкий банк; из 60 текстильных фабрик аризации подверглось 54; из 59 предприятий по производству одежды — 36; из 32 кожевенных и обувных — 21; из 20 предприятий черной металлургии — 16; из 7 предприятий табачной промышленности — 7.

После принятия «Нюрнбергских законов» наступил короткий спад в антисемитских акциях, так как 1936 г. был годом Олимпийских игр в Германии. Нацистский режим хотел создать у иностранцев хорошее впечатление о стране и облегчить проведение внешней политики. В связи с этим были запрещены все антисемитские выступления и демонстрации. Но через полтора года в стране поднялась новая волна антисемитизма, вылившаяся в такой погром, которого Германия не знала со времен средневековья. Поводом к нему послужил террористический акт в Париже против немецкого дипломата, совершенный молодым евреем Г. Грюншпаном, который мстил за депортацию семьи. Это событие послужило сигналом к погрому. Нацисты заявили о необходимости «расчета» с евреями.

Вечером 9 ноября 1938 г. отряды СС и СА совершили нападения на еврейские магазины, учреждения и синагоги, которые продолжались всю ночь. Из-за огромных куч разбитого стекла эта ночь была названа «хрустальной ночью». Было разрушено и сожжено 267 священных для евреев мест, разгромлено 7500 еврейских магазинов и других заведений, был убит 91 человек. Сотни евреев покончили жизнь самоубийством или умерли позже от нанесенных увечий. Чтобы принудить оставшихся евреев к массовому бегству из страны, 10 тысяч евреев были арестованы и отправлены в концлагеря.

Эта чудовищная акция совершалась преимущественно самими нацистами, а остальное население было, в основном, зрителями. Открыто выражала сочувствие пострадавшим совсем небольшая группа людей. 10 ноября Геббельс дал распоряжение о прекращении «акции». Еврейское население должно было выплатить «искупительный штраф» в размере 1 млрд рейхсмарок, а все разгромленное восстановить за свой счет. До 1 января 1939 г. евреи были обязаны продать все свои предприятия, акции, магазины, мастерские, закрыть конторы и не имели права самостоятельно производить какую-либо продукцию. «Аризация» хозяйства превратилась, по существу, в экспроприацию.

После «хрустальной ночи» стала с особой силой проявляться изощренность нацистской политики по отношению к евреям. Появились распоряжения, которые запрещали евреям посещать кино и театры, парки и рестораны; владеть домом, машиной и телефоном; держать домашних животных; учиться в школах и университетах; пользоваться библиотеками и сферой обслуживания; носить дорогие вещи — золото и меха. Ходить по улицам и делать покупки евреям разрешалось только в определенное время; жить — только в определенных кварталах или домах. В отличие от немцев, в отношении которых сохранялись многие прежние законы «нормального» (буржуазного) государства, против евреев усиливалась мощь государства «чрезвычайных мероприятий», а попросту творилось беззаконие. В любое время дня и ночи эсэсовцы могли ворваться в квартиру, произвести обыск, избить и арестовать людей без какого-либо вразумительного объяснения. Еврейское население намеренно сталкивалось на обочину жизни и погружалось в страх, отчаяние, нищету и изоляцию.

Насильственная «геттоизация» поневоле заставила евреев самоорганизовываться в общины, помогать друг другу, но было немало и тех, кто не выдерживал преследований или мысли о предстоящей депортации и кончал жизнь самоубийством. Если в феврале 1939 г. на территории Германии проживало 214 тыс. евреев, то к сентябрю того же года численность упала до 30 тыс. человек. Оставшимся становилось все труднее покинуть страну. В 1941 г. эмиграция вообще была запрещена.

Судьба немецких (и европейских евреев в целом) была предрешена в речи Гитлера 30 января 1939 г. в рейхстаге: «Если мировой еврейский финансовый капитал еще раз столкнет народы Европы в мировой войне, то результатом будет не большевизация мира и тем самым победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе». На самом деле не война, сама по себе, привела к массовым убийствам евреев (она их, конечно, чрезвычайно обострила, ускорила и придала чудовищные формы) — в основе всех действий против евреев лежало мировоззрение нацистов, вся их довоенная, «мирная» политика относительно данной группы населения.

Сопротивление и оппозиция нацизму

Тоталитарный режим Третьего рейха почти не оставил возможности для сопротивления ему. Только небольшое число сторонников рабочего движения, прежде всего коммунисты, не считаясь с жертвами, продолжали свою борьбу против нацизма и мужественно шли на смерть в застенках гестапо. К началу 1933 г. в рядах КПГ состояло 300 тыс. человек. Но к лету 1934 г. коммунистический партийный аппарат был практически полностью уничтожен. До 1935 г. коммунисты пытались сохранить в подполье ЦК партии, однако из-за многочисленных провалов отказались от этого. Они создали подпольные группы, которые концентрировали свои усилия, главным образом, на подготовке и распространении листовок, а также собирали сообщения с мест и тайно проводили собрания.

Часть партийного руководства (В. Пик, В, Ульбрихт и др.) была вынуждена эмигрировать, прежде всего, в Москву, где образовалось заграничное бюро ЦК КПГ. На VII Конгрессе Коминтерна и на проходившей вслед за ним под Москвой в октябре 1935 г. (названной по конспиративным соображениям «Брюссельской») конференции была разработана новая стратегия. В ее рамках нацистские организации должны были быть ослаблены массовым вступлением в них коммунистически настроенных рабочих. Эта стратегия предусматривала также отказ от критики социал-демократов и создание единого с ними рабочего антифашистского фронта.

Так, коммунисты призывали рабочих участвовать в выборах на предприятиях в «Советы доверенных», чтобы в них бороться за права рабочих. Однако большого успеха это не принесло. Протест рабочих был ограниченным и направлялся не против нацистского режима, а против недостатков на производстве.