История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нацисты начали с того, что лишили рабочих прав и организаций, которые они завоевывали и создавали на протяжении более чем полувека. Коммунистическое и социал-демократическое движение было безжалостно подавлено, профсоюзы разогнаны, другие рабочие объединения — культурные, образовательные — «нацифицированы». На месте профсоюзов нацисты создали «Германский трудовой фронт», построенный по принципу «фюрерства».

Членство в ДАФ было, по сути, обязательным для всех, занятых в сфере производства, включая предпринимателей, но его линия была направлена, прежде всего, на установление контроля над рабочими массами. К 1942 г. ДАФ насчитывал в своих рядах 25 млн простых «фолькс-генноссен», 44 тыс главных и 13 млн почетных функционеров.

В своей деятельности «фронт» опирался на традиции социальных реформ в Германии предыдущего времени. В то же время он развил и новаторскую пропагандистско-организационную деятельность. Под знаком «народного сообщества» ДАФ стал усиленно насаждать образ «нового» рабочего, который должен быть свободен от классовых, профессиональных и конфессиональных предрассудков и быть преданным только «народному вождю».

«Трудовой фронт» побуждал предпринимателей к социальной и культурной деятельности, а рабочих — к их профессиональному образованию и стимулировал развитие производства ежегодными «соревнованиями» между предприятиями. Он стремился вести идеологическое «воспитание» своих членов во всех сферах жизни предприятия, включая отдых.

ДАФ поощрял развитие все новых видов развлечений, которые вызывали хорошее настроение у «народного сообщества»: организовывал отдых рабочими коллективами, спортивные соревнования между предприятиями, курсы народного образования, театральные вечера и т. п. Это помогало пропаганде идеи «народного сообщества» и облегчало ее восприятие в массах.

Символами заботы нового государства о «маленьком человеке» стала деятельность примыкавших к ДАФ организаций: дешевого отдыха — «Сила через радость» (КдФ) и производственной — «Красота рабочего места». Важной была инициатива ДАФ по началу выпуска «народного автомобиля» («Фольксваген»). До 1939 г. 7 млн немцев воспользовались услугами КдФ и дополнительно 35 млн — однодневным отдыхом. Автомобильный завод «Фольксваген» был построен на специальные еженедельные отчисления, которые делали 336 тыс. немцев. Но реально на этом заводе выпускались только санитарные машины для вермахта.

Монополия нацистов на средства массовой информации позволяла им скрывать постоянное падение доли заработной платы в национальном доходе. Заработная плата с 1936 г. была заморожена. Страх рабочих перед гестапо и репрессиями ограничивал выражение классовой солидарности и недовольства. Протесты были единичными и кратковременными. Новое поколение рабочих уже не было так связано пролетарской взаимопомощью, как их старшие товарищи. Активная социальная политика помогала нацистам дисциплинировать народ, опекать и контролировать его. В перетягивании рабочих на сторону нацистов, в их лояльности режиму эта политика играла не менее важную роль, чем террор и пропаганда.

Наряду с рабочими в поле «социальной заботы» нацистов находились и представители среднего класса — мелкие собственники и служащие, крестьянство, интеллигенция — те, кто составлял массовую базу нацистского движения. Среди них было особенно много членов партии и штурмовых отрядов, а влияние национал-социализма было сильным в этих слоях еще до его прихода к власти.

Унификация организаций служащих и ремесленников была проведена достаточно быстро и основательно. «Арийский» пункт в законе о служащих создавал дополнительные места для «фольксгеноссен» и в государственной бюрократической машине, и в образовательных учреждениях. «Аризация» мелкой и средней собственности пополняла карманы не только крупных промышленников, но и владельцев ремесленных мастерских и магазинов. Представительство среднего сословия было включено в структуры Трудового фронта и пользовалось его социальными благами.

С развертыванием военного производства программные заявления нацистов о защите «маленького» человека от давления крупной индустрии пришли в противоречие с интенсивной подготовкой к войне. Многие ремесленные предприятия были ликвидированы как «нерентабельные». Их материальные и людские ресурсы поступали в распоряжение крупных военных предприятий. Если же речь шла о «еврейских» мастерских, то нацисты их безоговорочно отнимали, а владельцев изгоняли. Но все же «арийские» ремесленные мастерские, которые экономически были способны служить нуждам военного производства, сохранялись и поддерживались. Во время войны прибыли от государственных заказов получали не только владельцы крупных заводов, но и мелкие предприятия.

В политике по отношению к крестьянам нацисты делали ставку на поддержку крупного крестьянского хозяйства, регулирование цен и производства сельхозпродукции. С этой целью в феврале 1933 г. под руководством «фюрера» крестьян Рихарда Дарре было создано «Имперское продовольственное сословие». Оно объединило всех крестьян и стало частью провозглашаемого нацистами «народного сообщества». В середине 1930-х гг. численность «сословия» составляла 17 млн человек. Все продукты питания — от зерновых, мяса, рыбы до маргарина и масла — состояли на учете у «Продовольственного сословия».

В политике нацистов по отношению к земледельцу наиболее ярко проявились расистские воззрения на крестьян, как «хранителей арийской крови». 29 сентября 1933 г. был принят закон «О наследственных дворах». Согласно ему, «почетное» право именоваться «крестьянскими» могли иметь только хозяйства размером от 7,5 до 125 га с подтверждением владельцем своего арийского происхождения. Такие хозяйства не могли продаваться, а при передаче по наследству — делиться. Именно с таких дворов прежде всего списывались долги.

К 1939 г. было создано 689,7 тыс. «наследственных дворов», что составило 21,6 % от всех хозяйств. Им запрещалось обременять себя долгами и ипотекой, но в то же время это тормозило приток в хозяйства капиталовложений, затрудняло их модернизацию и рационализацию. Главными поставщиками продукции оказались мелкие и средние хозяйства.

Благодаря государственному планированию и регулированию сельскохозяйственное производство существенно поднялось. Немало способствовала этому неустанная мобилизационная деятельность органов «продовольственного сословия». Год за годом они вели «битву за урожай» и искали средства для восполнения недостатка рабочих рук и капиталов для сельского хозяйства.

Вопрос об улучшении положения крестьянства был очень важным для политического руководства. По мере рассасывания безработицы, нацисты концентрировали энергию на ускорении вооружений и самообеспечении страны продовольствием. Повышение производства сельскохозяйственной продукции было решающей предпосылкой этого курса. Обеспечение населения собственным продовольствием выросло за период с 1928 по 1938 гг. на 15 %. Но продукты оставались дорогими по сравнению с европейскими странами. Следствием всего этого был минимальный уровень обеспечения населения такими продуктами как сало, мясо и растительное масло. Стандарт жизни сельского населения оставался по-прежнему ниже средней черты. Наблюдался отток населения из деревни.

Недостатки в сельском хозяйстве нацисты пытались сгладить активной социальной работой в деревне. Молодежные организации занимались преобразованием хозяйств, облагораживанием ландшафта. Студенты-медики изучали здоровье местного населения с точки зрения расово-биологического потенциала, вели статистику рождаемости и т. п. Девушки из БДМ помогали в ведении домашнего хозяйства в крестьянских семьях. Посредством практической работы с населением в духе идеологии «крови и почвы» сама молодежь становилась объектом воспитания в этом же духе.

Что касается других аспектов жизни «народного сообщества», то нацисты пытались подчинить своему влиянию школу и родительский дом. Там особенно сильным было значение «Гитлерюгенд» и нацистских женских организаций.

Школьное образование при нацизме представляло собой смесь традиционных черт образования и «революционно-идеологических» притязаний нацистов. Школьная политика полностью перешла под контроль министерства образования. Все учителя, которые недооценивали политические или «расовые» основы образования, были отправлены в отставку. Почти всех оставшихся объединили в «Национал-социалистический союз учителей». Одновременно были введены новые учебные планы, написаны учебники с новыми толкованиями прежде всего в области немецкого языка, истории и биологии, которые были «преобразованы» в свете мировоззрения нацистов. Больше внимания стало уделяться спортивному воспитанию.

Но полностью «нацифицировать» школу не удалось. Как и прежде, в ней изучали классические языки и литературу, а физику и химию преподавали по старым планам. По этой причине были созданы специальные «нацистские школы», чтобы, по крайней мере, ограниченный круг молодых людей можно было полностью воспитать в духе Третьего рейха. «Национал-политические воспитательные заведения» («Напола») под сильным партийным влиянием стали альтернативой «старым» учебным заведениям и должны были воспитать будущую военную и управленческую элиту. Как подготовительная школа для воспитания будущего поколения «фюреров» действовали так называемые «школы Адольфа Гитлера», которые в своих учебных планах полностью следовали предписаниям нацистской идеологии.

Учащихся для этих школ тщательно подбирали с точки зрения политической благонадежности. При этом социальное происхождение ребят не играло особой роли. Главное, чтобы у них были задатки «фюрерства» и «арийское происхождение». Тем не менее в этих школах был необычайно высок процент детей из буржуазных семей. Это говорило о достаточно серьезном авторитете школьных инноваций нацистов среди богатых слоев общества. Но серьезного влияния на образование нацистские школы не имели. Их было немного: к концу войны насчитывалось 35 школ «Напола» и 12 «школ Адольфа Гитлера». Провозглашенная Гитлером «революция воспитания» по разным причинам не состоялась.

Подобным образом складывалось дело и в высшей школе. «Национал-социалистический союз студентов» развил бурную деятельность по привлечению студенческой молодежи на сторону новой власти. Активисты Союза участвовали в сожжении книг, способствовали изгнанию из университетов неугодных преподавателей и оказывали массированное давление на всех независимо организованных студентов. Последние готовы были поддержать новые власти, но некоторые организации были против требований освободиться от своих товарищей — «не арийцев».

Попытка унифицировать разнообразную студенческую жизнь не вызывала особенного энтузиазма у студентов и заставляла многих из них соблюдать дистанцию по отношению к Союзу. Они избегали политических мероприятий и приспособлялись к требованиям режима настолько, насколько было необходимо.

Влияние нацистской власти на университеты было негативным. Университеты и их подразделения лишились автономии. Ректоры назначались и были подотчетны министру образования. Они провозглашались «фюрерами» своих вузов. Нацисты проводили линию на «дисциплинирование» научной и учебной деятельности, которое они понимали как верность политической линии национал-социализма.

В связи с пропагандой трудового воспитания, принижения роли высшего образования, снизилось количество студентов. Если в разгар кризиса, в летнем семестре 1931 г. число студентов составляло 138 тыс. человек, то к лету 1939 г., несмотря на экономический рост, оно снизилось почти наполовину. Особенно резко упало число студенток, в связи со специфической оценкой роли женщины нацистами. Между 1933 и 1939 гг. квота для поступления девушек в университеты и технические высшие школы уменьшилась с 18,2 до 14,1 %. Уменьшение числа студенчества давало дополнительные возможности увольнения в отставку неугодных профессоров и доцентов.

В университетах волной отставок и увольнений было затронуто приблизительно 20% преподавателей, другие вузы (технические высшие школы и др.) были затронуты меньше. Университеты относительно либеральной направленности (Берлин, Франкфурт) потеряли до одной трети преподавательского состава. Вузы консервативной направленности (например, университет в Тюбингене) почти не были затронуты гонениями. Только в редких случаях ученые и преподаватели вузов поддерживали коллег, которым угрожала отставка, большинство же выказали готовность к сотрудничеству с нацистским режимом.

Среди ученых, которые покинули Германию и Австрию (по разным данным — от 2 до 3 тыс.), было 24 лауреата Нобелевской премии, что, несомненно, сказалось на уровне развития науки и преподавания в высшей школе. Такие институты с мировым именем, как Физический институт в Берлине, или Физико-математический институт университета Геттинген потеряли большую часть своего персонала.

Развитие науки в разных отраслях было неравномерным. В сфере гуманитарного знания оно оказалось наиболее затронутым националистическим и милитаристским духом, особенно это относилось к истории и филологии и отрицательно сказалось на развитии этих дисциплин. Правда, в области философии наблюдалось некоторое продвижение вперед, в частности, в сфере развития экзистенциалистского направления (Мартин Хайдеггер, 1889-1976). И то только потому, что это течение формировалось под влиянием «философии жизни» XIX в., а культ поклонения одному из ее родоначальников — Фридриху Ницше — достиг в Третьем рейхе невиданных высот.

В сфере прикладного знания наука и техника развивались быстрыми темпами, так как они были тесно связаны с подготовкой к войне. В связи с развитием здравоохранения и спорта, определенное развитие получили медицина, биология и генетика. Но достижениям в этой области был нанесен огромный урон в морально-нравственном плане, так как часть врачей и биологов медицинских учреждений оказались замешанными в преступных опытах над заключенными, в эвтаназии и других злодеяниях нацистов.

Национал-социалисты пытались создать собственные научные и учебные заведения (высшая школа НСДАП, «Научные академии национал-социалистического союза доцентов» в университетах Гиссена, Геттингена, Киля и Тюбингена). Но они не составили серьезной конкуренции традиционным академиям наук в Берлине, Геттингене, Лейпциге, Мюнхене и Гейдельберге.

Провозглашенное нацистами «народное сообщество» выбросило из своей среды людей, «неполноценных» в расово-политическом отношении, но это не привело к его однородности. Оно не устранило и не могло устранить глубоких различий между классами, между богатыми и бедными. Особенно ярко это проявилось во время войны, когда трудящиеся несли основное бремя военных будней, а в отношении «неполноценных» дело дошло до массовых убийств.