Генерал Кононов. Том II: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На похороны собрался весь полк.

В середине дня через город двинулась длинная колонна казаков, провожающих своих боевых друзей — одного из лучших офицеров 5-го Донского полка, есаула Сергея Михайловича Мудрова; геройского офицера-артиллериста — Хорунжего Семенова и других казаков, погибших вместе с ним, в последний путь.

Впереди, в голове колонны, сербские дети (сироты — воспитанники 5-го Донского полка) несли венки из цветов. Гробы с убитыми казаками-героями везли на лафетах орудий. По старинному казачьему обычаю за каждым гробом вели коня убитого хозяина. К седлу коня были приторочены ружья, шашки и другие казачьи доспехи.

За гробами первым, выделяясь своим большим ростом — в высокой донской папахе — шел командир 1-й Казачьей дивизии ген. — лейтенант Хельмут фон Панвиц. За ним Кононов, Вагнер, Шульц и другие старшие офицеры дивизии. Затем — весь полк.

Над не засыпанными еще могилами Кононов произнес речь, которую трудно сейчас пересказать, но она потрясла наши души так же, как и те залпы артиллерийских и ружейных салютов, произведенные в честь и память ушедших от нас наших боевых друзей.

С обнаженными головами казаки подходили к не засыпанным еще могилам и бросали в них горсти чужой, не казачьей земли.

После совершенного похода в Боснию Кононов был награжден немецким Железным крестом II класса, а месяцем позже — Рыцарским крестом Хорватской республики.

После гибели есаула Мудрова дивизионом временно командовал сотник Бондаренко (командир 4-й сотни), но в середине января 1944 г. дивизион принял прибывший к нам в полк майор П.

В начале февраля командир 2-й бригады подполковник Шульц, посетив наш дивизион, остался очень доволен, проведенным нашей сотней показным тактическим занятием на тему: «Отдельно действующая конная сотня в наступлении».

В том же феврале в дивизионе были созданы под-офицерские курсы, на которых многие урядники и вахмистры получили основательные знания.

В Комарево только один раз титовцы сделали на нас нападение, довольно большими силами, однако, результат этого нападения оказался для них очень плачевным: — полным разгромом их бригады.

Дело в том, что как раз в тот вечер, когда они шли, чтобы напасть на нас и разбить наш дивизион, разведка 2-го дивизиона захватила в плен одного титовца. Последний оказался из штаба бригады и сообщил, что этой ночью на Комарево будет сделано нападение их бригадой.

Пленного направили к Кононову. Последний сказал ему, что если он врет и нападения на нас не будет, то он прикажет его расстрелять. Пленный поклялся, что не врет и, что наступление обязательно будет если, конечно, командование их бригады не отменит приказа.

Кононов приказал командиру 2-го дивизиона есаулу Борисову немедленно выступить и разгромить тыл титовской бригады.

В то время, когда титовская бригада, оставив небольшие силы для охраны своих тыловых органов, шла на наш дивизион, Борисов, окружив расположение титовских тылов, напал на них и в течение получаса дело было закончено и от бригадных тылов осталось одно воспоминание.

Много военного снаряжения, оружия, боеприпасов, продовольствия и около 400 человек пленных оказались трофеями нашего 2-го дивизиона.

Разгромив тыл титовской бригады, Борисов, сделав засаду, стал поджидать возвращения титовцев. После того, как нападение на нас было отбито, и они, оставив множество убитых и раненых, стали отходить, мы немедленно начали преследование.

Титовцы попали в засаду 2-го дивизиона, произошла страшная паника среди них. Мы наседали на них сзади и их бригада оказалась в казачьем кольце.

В течение часа все было кончено. Титовская бригада была разбита в пух и прах.

Уже стало светать, когда мы подходили к Петрине. По обе стороны длинного трофейного обоза и колонны пленных гарцевали казачьи конники.

На окраине Петрини нас встретил Кононов. «Ну как, сыночки, дали прикурить этим ребятам?!» — весело улыбаясь и сверкнув глазами спросил он нас. «Дали, Батько, дали… пусть знают, как портить нам сон» — с уверенностью и гордостью отвечали смеясь казаки.

В середине февраля 1944 г. в 1-ю Казачью дивизию приехали гости — старые казачьи генералы — эмигранты (Атаман Донского Войска — генерал-лейтенант Татаркин. Атаман Астраханского Войска — генерал-лейтенант Ляхов и легендарный герой, прославившийся в борьбе против большевиков в 1918–1920 г.г. — Кубанский генерал Шкуро). В то время, эти казачьи генералы не имели никаких воинских должностей и никак не были причастны к казачьим частям, организованным на немецкой стороне из казаков Советского Союза, но немцы, преследуя свои цели, разрешили им надеть русскую (не советскую) генеральскую форму и посещать казачьи части в качестве почетных гостей, вероятно полагая, что подобной демонстрацией им (немцам) удастся внушить казакам, что они борются на немецкой стороне за свои казачьи интересы.

Конечно, это была большая наивность со стороны немцев: кроме того, что казаки из Советского Союза были достаточно грамотны и искушены в политике, чтобы разобраться в немецкой незадачливой хитрости, для подавляющего большинства людей из Советского Союза старые казачьи генералы-эмигранты, не могли быть авторитетом.

Как уже было сказано выше, в Главном Управлении Казачьих Войск за спиной казачьих генералов сидел представитель министерства Розенберга — доктор Химпель. Фактически, этот немец был главой Управления, созданного немцами с расчетом возможно более успешно использовать казаков в интересах Германии. Доктор Химпель не приказывал ген. Краснову, он только любезно советовал, однако, его советы нельзя было не исполнять, и все не одобренные им дела не имели никакого хода.

Конечно, не только казачьи офицеры, но и вся казачья масса, прекрасно понимала эту едва ли прикрытую фиговым листком немецкую авантюру, но казачество, как и другие народы СССР, оказавшись на немецкой стороне, ради борьбы против Сталина, попав в безвыходное положение, вынуждены были терпеть эту немецкую авантюру пребывая в надежде и вере, что рано или поздно немцам наступит крах и они (немцы) будут вынуждены отдать карты в руки Освободительного Движения Народов России.

Посещение 1-й казачьей дивизии старыми казачьими генералами, было инициативой Главного Управления Казачьих Войск, с ними же в качестве наблюдателя прибыл и главный «опекун» этой организации — доктор Химпель.

Естественно, что последний очень интересовался поведением новых казачьих вождей, да еще таких строптивых, как Кононов, о котором он много слышал.

Кононов, оповещенный о приезде гостей в его полк, хотя и понимал с какой целью доктор Химпель привезет «почетных гостей», однако, в силу существующего испокон веков в казачестве обычая — уважать старших и казачьего врожденного гостеприимства немедленно распорядился, чтобы все было готово для встречи гостей.