Непроницаемая тишина. Кристально прозрачная вода. В переплетениях водорослей скрываются рыбы фантастических цветов. Их хитроумие, их сила, их совершенная строгая красота заставляют сердце

Введите сюда краткую аннотацию

Коран (Перевод смыслов Пороховой)

Коран (Перевод смыслов Пороховой)

Представлен оберфюрером СС проф. др. Конрадом Мейером (Берлин-Далем, 28 мая 1942 г.) Реконструкция и электронная публикация документа осуществлена в рамках проекта «Генеральный план Ост»

Альманах «ИСТОКИ» – издание, посвященное анализу экономики в широком культурно-историческом и интеллектуальном контексте. Центральная тема очередного (седьмого) выпуска альманаха – это тема среды:

«… Ночами выли гиены. У Бородина по спине бегали мурашки: он полагал, что гиены – это что-то из геенны, из адской преисподней. Гиппопотамы тяжело возились в воде и оттискивали следы на прибрежных

«… Они карабкались, спотыкались, обливаясь по́том и зажмуриваясь. Норов задыхался. Дрон поначалу все в спину его подталкивал, потом плечо подставлял, а потом чуть ли не на руках тащил. И когда уж

«… Елисеев жил среди туарегов, как Алеко среди цыган. Он сидел с ними у вечерних костров, ел асинко – вкусную кашу, ел мясо, жаренное на углях и приправленное ароматными травами, пил кислое

«… Клюкин долго еще толковал об урагане, пережитом лет семь назад на транспорте «Або». Речь его была неторопливой, торжественной и как бы окутана некоторой таинственной гордостью, словно бы он,

«… Режущая боль развалила ему грудь, как топором. И вдруг сквозь свист, шипение, клекот: – Держи-и-и-и-ись… На краю льдины лежал Врангель. Штурман и матрос навалились ему на ноги. Врангель

«… В госпитале всегда было людно. Не одних лишь жителей Аддис-Абебы лечили русские медики. С плоскогорий, выглаженных ветрами, из речных долин, пойманных в лиановые тенета, тропами и бездорожьем,

«… Но тут, среди густых лесов, перемежавшихся травянистыми равнинами, настигли Юнкера двое гонцов. Первый был добрым вестником. Его прислал старый знакомец – Ндорума. На голове у гонца покоился

«… Несходство, и притом важное, обнаружилось после московского Чумного бунта и упрочилось после всероссийского пугачевского восстания. Для Каржавина путь начинался в точке, обозначенной «мы». Мы –