Открытая дверь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У Лейлы от радости перехватило дыхание. В горле словно застрял ком. Она машинально дотронулась до своих волос, которые только что погладила абла-Нуаль. Лейла торжествовала. Теперь она была уверена, что сможет догнать и перегнать Нафису. Для Лейлы нет более ничего невозможного, раз абла-Нуаль за нее!

После уроков подруги, как обычно, задержались во дворе школы. Лейла стояла, прислонившись к стволу смоковницы, напротив на скамейке сидела Джамиля и прямо на траве расположилась Сана. Они смотрели на Адилю, которая прохаживалась между ними, подражая учительнице английского языка. Она медленно шагала взад и вперед, скрестив руки на груди и выпрямив спину, будто палку проглотила. Ноги она выбрасывала, не сгибая в коленях, словно деревяшки. Ее скрипучий голос тоже казался деревянным.

Девочки заливались от хохота, у Лейлы даже слезы выступили на глазах. Отвернувшись, она достала платочек, но не успела поднести его к глазам, как почувствовала, что что-то произошло. Смех за ее спиной вдруг стих, Адиля замолчала на полуслове. Лейла с недоумением посмотрела на подруг. Сана опустила глаза в землю и принялась с таким усердием щипать траву, будто это была ее обязанность, Джамиля всматривалась куда-то вдаль. Одна Адиля выдержала ее взгляд.

— Лейла, что это у тебя за красное пятно сзади? — спросила она.

Лейла обернулась и, приподняв юбку, огорченно произнесла:

— Не знаю… Наверное, чернила… А что еще может быть?..

Джамиля сочувственно взглянула на нее и отрицательно покачала головой, как бы говоря: «Нет, милая, ошибаешься».

Беспокойство Лейлы усилилось. Она хотела подойти к Джамиле, но, перехватив насмешливый взгляд Адили, застыла на месте.

— Что ж, мадемуазель Лейла, поздравляю вас со зрелостью, — многозначительно улыбаясь, сказала Адиля.

Джамиля ласково взяла Лейлу под руку, отвела в сторону и оторвала от подола запачканный краешек.

На этот раз мать не стала ругать Лейлу, увидев порванную юбку. К удивлению Лейлы, она ограничилась лишь одним замечанием:

— Ничего, доченька… Зачем только было рвать юбку? Пятно можно и застирать!

Лейла осторожно повернулась на спину. Тело казалось тяжелым и в то же время хрупким, как стекло. Стоит только пошевельнуться — и оно разобьется. Лейла лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Мысли не давали уснуть… Как все страшно… Ведь до этого она никогда не ощущала такой усталости во всем теле. Еще сегодня утром ей хотелось бегать, резвиться, кувыркаться на траве. Она чувствовала себя сильной, умной. Именно сегодня у нее появилась уверенность, что она в состоянии обогнать Нафису по арифметике… И вдруг все изменилось. Отошли на задний план и абла-Нуаль, и Нафиса, и арифметика… Все это, казалось, было так давно. Лейла почувствовала, как на лбу у нее выступил пот. Она закрыла глаза и опять увидела себя во дворе школы под смоковницей, а Джамиля стоит напротив и с грустным сочувствием смотрит на нее. И у мамы потом было такое же выражение глаз.

Скорее бы стать взрослой, такой, как мама, или нет… Она будет такой, как преподавательница истории: высокий белый лоб, длинные черные волосы, собранные сзади в пучок, и походка величественная, как у королевы…

В прихожей хлопнула дверь. Вспыхнул свет и снова погас. Послышались шаги отца.

Конечно, мама сообщит ему такую важную новость. Интересно, как он отнесется к этому? Наверное, обрадуется. В какой восторг пришел отец, когда заметил, что у Махмуда начала расти борода. Лейла хорошо помнит, как он остановил Махмуда и потащил его к окну на свет. Затем хлопнул по плечу и рассмеялся без всякой причины. Лицо его в это время светилось радостью и гордостью за своего сына.

Сначала за стеной было тихо. Лейла притаилась, пристально вглядываясь в темноту, словно старалась рассмотреть, что происходит сейчас в соседней комнате. Затем она услышала тихий шепот матери, которая несколько раз произнесла имя Лейлы. Она не могла ошибиться. Конечно, речь шла о ней. На минуту все стихло, и вдруг раздался взволнованный голос отца. Нет, он не обрадовался, скорее встревожен.

Лейла вскочила с постели, теперь она явственно слышала стоны, которыми отец сопровождал свои заклинания и молитвы.

— Господи, пошли нам милость!.. Господи, сохрани ее!.. Ниспошли свое милосердие, ведь она моя дочь!.. — причитал он прерывающимся от волнения голосом.

— Тише, дорогой, успокойся! Ведь она может услышать, — раздался приглушенный шепот матери.

Отец еще что-то пробормотал. Потом голоса стихли.

Лейла вдруг почувствовала страшную слабость. Губы дрожали, руки повисли, как плети, ноги подкашивались. Шея и спина стали влажными от пота… Она на ощупь, шатаясь, направилась к двери. Ей хотелось закричать, позвать маму. Ведь она сказала, что ничего страшного не произошло. «Не бойся, доченька, просто ты стала теперь взрослой…» Как же так?.. Постояв у двери, Лейла вернулась. Кое-как добралась до постели и опять легла на спину. В ушах ее все еще стоял голос матери. Чтобы не слышать его, Лейла натянула на голову одеяло и так уснула.

Лишь со временем Лейла поняла, почему в тот день Джамиля посмотрела на нее с такой жалостью и почему так сокрушался отец. Этот день означал для нее начало новой жизни — жизни на правах заключенной. Отныне все поступки были строго регламентированы. Этого делать нельзя, того нельзя. И с каждым днем число запретов увеличивалось. Режим становился все строже и строже. Мать, отец, даже брат стали надсмотрщиками. Жизнь превратилась в мучение для всех. День и ночь тряслись над Лейлой в страхе, что она убежит, нарушит один из запретов, выскользнет за ворота тюрьмы, которую они добровольно взялись охранять. А узница не находила себе места. Она не знала, что с собой делать, куда приложить умственные и физические силы, которые так бурно зрели в ней и никак не укладывались в глупые рамки ханжеских запретов и ограничений.

Уже на следующий день за столом отец перечислил основные правила, которых она должна отныне придерживаться.

— Лейла, ты теперь стала взрослой, — тихо, но твердо наставлял он. — Ты не должна одна выходить на улицу и идти куда тебе вздумается. Сразу после школы домой — и никуда больше!..

Потом он покосился на Махмуда и добавил:

— А тебе я запрещаю приносить домой романы и журналы с разными нескромными иллюстрациями. Ясно?

Махмуд ничего не ответил, только прикусил губу.

— Если хочешь читать, — уже мягче сказал отец, — читай где-нибудь в другом месте, а домой таскать нечего. Я не хочу, чтобы моя дочь раньше времени забивала себе голову всякими глупостями.

Они обменялись взглядами, и между ними сразу установился мужской контакт. Махмуд понимающе улыбнулся отцу.