Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Установилась весна, теплые солнечные дни, и каждому думалось, что за городом должно быть прекрасно… Из окон видно было, как с утра город погружался в солнечное золото и горел до самого заката. Над скромными зелеными куполами церквей целые дни летали голуби… По улицам ходили, толкались люди, по-весеннему одетые, передвигались коричневые тени, и Елене казалось, что если сесть в дрожки, то можно ехать, ехать без конца, до самой смерти.

Часов в пять, — уже солнце клонилось к закату, — неожиданно явился Глинский… В тот четверг он не приехал, как обещал, и когда горничная назвала Елене его имя, она вдруг подумала: "А ведь я все время его ждала", и покраснела от своей мысли.

Он вошел, свежий, в светло-сером, высокий, стройный, жизнерадостный, пахнувший воздухом и солнцем, как будто из другого мира. Руку он поцеловал ей выше кисти, и, не садясь, тотчас же, торопливо, чуждым этой квартире голосом, сказал:

— Я за вами, Елена Сергеевна. Поедем за город, первые ласточки появились.

О ласточках он сказал так, будто все дело было в том, чтобы поехать их смотреть, — и еще стал длинно объяснять, почему он не пришел в обещанный день.

— Что же мы будем за городом делать? — не дослушав его объяснений, спросила Елена.

— Как что, — странный вопрос! Буделл кататься, дышать воздухом…

— И я вдруг поеду? — будто с недоумением спросила Елена и вопросительно посмотрела на себя в зеркало.

— В этом-то и вся прелесть, Елена Сергеевна, именно вдруг… Здесь дети, муж, будни, кухарка, а вы шаловливо, назло, взяли да исчезли… Послушайте же, ласточки прилетели!

— Да… ласточки, это приятно, но если бы вы были женаты, то так не говорили бы, — возразила Елена.

— Елена Сергеевна, я никогда не женюсь, — солгал он. — Попробуйте оженить облачко. В жизни так много приятного, а мне и этот цветок хочется сорвать, и тот… Я, Елена Сергеевна, по правде говоря, и не понимаю, как могут мужчина и женщина сойтись серьезно навсегда.

— Вы странный человек, — отозвалась она, — и рассуждаете как ребенок.

— Нисколько… Подумайте, что выходит из прекрасной женщины после брака? Женщина-жена — женщина без тайны, то есть смерть самого ценного, что нам дорого в человеке…

— Почему же вы остановились? Говорите до конца…

— Послушайте, Елена Сергеевна, — сказал он каким-то другим голосом, заметив, что она побледнела и, как ему показалось, обиделась. — Ведь все, что я сказал, не относится к вам. Вы, может быть, единственная, которая не подходит под общее правило. — Эти слова он говорил всем женщинам и потому произносил их хорошо, с чувством, и в голосе его появилась убедительность… — Только на вас замужество не оказало никакого влияния. Вы свежи, как девушка, чисты, и не обидно будет, если я прибавлю, что непорочны. Вы точно ласточка. Как это случилось, — он с недоумением поднял высоко свои густейшие черные брови, — не постигаю, но чувствую, что вы полны тайны, девичьего обаяния, и я… я кружусь подле вас, как зачарованный.

Она слушала, не глядя на него. Руки у нее чуть дрожали, и когда он кончил, ей вдруг пришла мысль, что если бы Глинский снял манжеты, воротничок, галстук и светло-серый сюртучок с розой в петлице, то перед ней очутился бы высокий, с тонкой, длинной шеей и странными бровями незнакомый мужчина. — Она, наверно, от страха закричала бы. Но вот он одет… и ничего! Говорит Бог знает что, а она спокойно выслушивает… Как это странно!

И, подумав об этом, она про себя рассмеялась тому, что Глинский приезжает к ней, ухаживает, может быть, чего-то ждет от нее, между тем как в действительности она его презирает…

"Какой он не чуткий, — сказала она себе и улыбнулась, — и все-таки я поеду с ним, потому что мне это интересно, чего-то нужно, и я сама не знаю чего".

— Как понять вашу улыбку? — спрашивал Глинский, сделав наивные, как он полагал, нравящиеся женщинам, глаза.

— Угадайте…

— Едем же, едем, — скользя по гостиной, весело и громко сказал Глинский, с радостью почувствовав вдруг, что этой улыбкой она сказала ему все: что согласна с его взглядами на семейную жизнь, рада его приезду, будет сидеть тихо и покорно, когда он за городом обнимет ее, и что даст целовать свои свежие, розовые губы и пахучие руки.

— Я пойду одеваться, Константин Сергеевич, — сказала Елена. — Ждите меня терпеливо. Тут книги, только не курите много, — муж не курит, и ему будет неприятен запах табака. Вас это не стеснит?

— О, нисколько, — ответил он, идя за ней. Она скрылась в соседней комнате, плотно притворив дверь за собой, а он сел в кресло и тотчас же, как бы назло закурил.

Елена, очутившись в спальне, лихорадочно быстро начала одеваться… Перебирая платья, она вынула то, которое больше всего шло к ней, и удивилась.

"Какая я странная, — подумала она, — и сама я себя не понимаю… Ведь мне нисколько не интересно понравиться ему, а я все-таки выбрала платье, которое лучше всего идет мне. Со стороны можно было бы подумать, что мне именно этого хочется. Какая неправда! Почему же я это делаю и почему мне не стыдно того, что делаю?"

На ее звонок пришла горничная крадущимися, неслышными шагами, очень довольная, что барыня уезжает с чужим барином, и стала застегивать платье на ее спине, улыбаясь своим мыслям. Елена же приоткрыла чуть-чуть дверь в гостиную и сказала громко:

— Вам еще не надоело ждать, Константин Сергеевич?

— Нет, нисколько, — ответил он, вставая; голос его издали показался ей незнакомым, некрасивым. — Забудьте о том, что я жду вас.

— Давайте разговаривать, — смеясь произнесла она… — через дверь.

— Давайте, — весело ответил он, делая усилие разглядеть ее в черную скважинку.