Ита Гайне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Зачем же вы не убежали от Яши?

— А зачем вы не убежали от Михеля? Не бежалось как-то. Правда, были мысли, но как у птицы в клетке. Так подумаешь и этак подумаешь, а наступит вечер, и скорее спешишь одеться, чтобы он кулаками не погнал. Но когда очень стало заметно, что я беременна, и этого уже никакими хитростями скрыть нельзя было, то в два дня он мне такую жизнь устроил, что я не выдержала и пошла к Миндель. Я бы, пожалуй, повесилась, — задумчиво прибавила она, — да, повесилась, но надежда помешала. Все мысли были, что, может быть, я в другой раз, когда забеременею, спасу ребенка. Так ведь я хотела матерью сделаться, так хотела!..

Ита вспомнила и свои чувства во время беременности и одобрительно кивнула головой.

— Как-то пьянеешь от этих чувств, — произнесла она, — и кроме ребенка ни о чем не думаешь. Я это хорошо знаю.

Маня закрыла глаза от боли и тихо застонала. Ита, удрученная, молча сидела подле нее и со страданием смотрела ей в глаза. В палате уже было меньше шума. Все женщины чинно лежали на своих местах, и зал принимал свой обычный скучный, официальный вид.

У двух кроватей стояли фельдшерицы и наливали в висевшие на стене кружки воду, которую им подавала служанка. Гайне инстинктивно почувствовала, что нужно уйти и начала собираться. Маня уже громко стонала, губы у нее стали еще краснее, а глаза глубже ушли под лоб.

— Я еще навещу вас, дорогая, — прошептала Гайне, пугаясь этих стонов и не зная, что делать.

Маня вместо ответа сильно крикнула. Ита от страха вскочила. На крик прибежала фельдшерица, а Гайне, опустив голову, быстро пошла к выходу, чтобы избегнуть неприятностей. Она шла с тяжелой головой, опять потерявшись во дворе, и, глядя на мрачные и неприветливые строения, не верила теперь, что из них человек может вырваться живым. Точно длинные змеи, тянулись флигеля во все стороны, и синеватые от косого света стекла окон, как глаза, зловеще глядели на нее, когда она проходила мимо них.

"Погибла Маня", — пронеслось у нее, и, вспомнив, что ее ребенок тоже за этими стенами, она со стоном вздохнула.

Случайно она набрела на ворота и пошла к выходу. Когда она очутилась на улице, то вдруг увидела Михеля, который, казалось, поджидал ее. При виде Иты, он быстро подошел к ней и без предисловий стал кричать, что уже час, как поджидает здесь, но еще более разозлился, когда она заметила ему, что не знала об этом.

— Ты всегда должна думать, что я тебя поджидаю, если так мало приносишь мне, дрянь этакая.

Ита даже не подумала упрекнуть его в том, что он не спрашивает о ребенке.

И только ради того, чтобы отвести его гнев, который мешал ее думам, сказала искусственно спокойным голосом:

— Помнишь, Михель, Маню? Она лежит здесь при смерти. Я только что от нее.

Михель притих и засвистал.

— Да, да, я что-то слышал об этом, — пробормотал он, — но Яша совсем не знает, что ее болезнь так опасна.

— Вероятно, потому он и поспешил сойтись с другой. Правда, вот уж подлец. Хорошие товарищи у тебя, Михель, нечего сказать.

— Ну, ну, это не твое дело. А на какой черт, скажи, нужна ему больная?

Ита с ненавистью посмотрела на беспечное лицо Михеля и, сдержав еще раз закипевший в ней гнев, вынула последние пятьдесят копеек, молча отдала их ему, и когда он ушел от нее, облегченно вздохнула и поспешила домой.

Мальчик Гайне умер на следующий день вечером и был перенесен в мертвецкую вместе с другими умершими, где они и должны были оставаться до утра В мертвецкой уже лежала Маня, скончавшаяся несколькими часами раньше. Она умерла, не примирившись с жизнью, и лицо ее сохранило выражение отвращения, которым она была полна в последние часы. У смертного одра этой несчастной женщины не было ни одного родного человека, и лучшие мысли, которые ей казались важными и хотелось высказать, она унесла с собой в могилу. Вместо живого человека, только что кипевшего страстями, образовалась свободная пустота, ждавшая своего заполнения новой жертвой.

В тот же самый вечер Эстер, сперва проведав свою семью, отправилась к Гайне, чтобы известить ее о смерти ребенка. Эстер была очень оживлена от забот и предстоящих перемен, так как всегда эти, хотя и хлопотливые, перемены сулили недурной излишек заработка. Счетов своих с Итой она точно не помнила, но знала, что много перебрала у нее, и это вместе со свежими деньгами и подарками, которые должны были явиться с новым ребенком, обещало нечто очень приятное и желанное. Она весело закусила, поболтала с соседками, перед которыми нарочно делала печальное лицо, и это было тоже ей приятно, ибо свое благополучие только тогда хорошо сознаешь, когда чувствуешь, что другому скверно, — а потом, приказав мальчику не пускать отца ложиться до ее прихода, отправилась к Гайне. По улице она как бы плыла, а не шла, так легко у нее было на душе, и когда явилась к Ите, то была совершенно вооружена, чтобы не упустить заработка, который мог ей перепасть у Гайне. В кухню она вошла не прямо, а постучала в окно. Цели этого нового приема она и сама не знала и действовала, как по вдохновенно, и, впущенная кухаркой, словно под влиянием ужаснейшего горя, упала, а не села на стул, опустив голову, согнувшись вдвое и свесив руки, так что чуть не доставала ими до пола. Кухарка, при одном взгляде на эту странную позу, поняла о случившемся несчастье и из сожаления быстро закрыла дверь, ведшую в комнату, чтобы не дать Ите возможности расслышать голосов. Сделав это, она подошла к Эстер, тронула се за плечо и тихо спросила:

— Умер? Не тяните долго.

И, впившись в нее глазами, ловко высвободила свои уши из-под платка, покрывавшего ее голову, с целью не пропустить ни одной буквы из ответа.

— Только что скончался, — прошептала Эстер, исправив положение своей головы и тела. — Но я не в силах передать бедной Ите эту весть. Возьмите на себя заботу. Подготовьте ее как-нибудь. А я не могу. Я так измучена смертью и концом этого несчастного мальчика, что ее горя уже не вынесу. Ах, счастливы вы сто раз, что не присутствовали, как он умирал. Ведь он, как взрослый, прощался со мной. Я еще как будто вижу его. Право, на родную мать так не смотрят, как он глядел на меня. Пожалуйста, пойдите к ней, скажите ей.

— Этого, Эстер, я не могу на себя взять, не рассчитывайте на меня. Я бы себе никогда не простила такой жестокости. Приятно быть хорошим вестником. Вы, Эстер, уже в деле — кончайте его. Вам простительно. Не вы виновны и сделали для ребенка больше, чем человек может.

Эстер подняла глаза к небу, как бы призывая его в свидетели своей доброты, и решительно сказала:

— Позовите ее, она по мне сама догадается. Какое несчастье, Боже мой, какое ужасное несчастье.

Они еще несколько времени препирались, кому пойти, но Эстер, наконец, надоела комедия, и она встала с намерением самой отправиться вызвать Гайне.

— Нет, лучше уже я пойду, — решила кухарка, подумав. — Ита может насмерть перепугать ребенка. Ступайте в подъезд и подождите. Я ее сейчас пришлю.

Эстер одобрительно махнула головой и вышла. Но не успела еще усесться на скамейке, как увидела бежавшую к ней Гайне.