— Встаньте! — приказал он.
Все поднялись с колен. Княжна поддерживала ослабевшую Жозефину. Паша украдкой поглядывал на дверь, но дать стрекача не решался.
— Ладно! Вытри личико, гардемарин. Наука тебе будет. А теперь тащи сюда большой кубок. Миловать — так миловать!
Паша открыл шкаф и достал оттуда две бутылки водки и литровую пивную кружку. Царь собственноручно наполнил ее тяповкой и протянул Живому.
— Пей мое царское здравие!
Паша взял кубок, приложился, но тут же поперхнулся и закашлялся.
— Эх ты, моряк! — усмехнулся Петр. — Пейте по кругу тогда. Да сядьте вы!
Все сели в кружок и принялись за угощение. Мурка только сделала вид что пьет, а Жозефина припала к кружке, как к святому источнику. Тем не менее, когда кубок дошел до царя, в нем оставалось еще больше половины.
Петр встал.
— Восхвалим отца нашего Бахуса и подругу нашу приятную Венус! — сказал он, поднимая кружку.
При слове «Венус» он выразительно посмотрел на княжну. Вера потупилась.
Петр влил в себя все оставшееся и тяжело опустился на место. Сразу стало видно, что водка произвела на него нейтрализующий эффект. Если до этого момента говорил и действовал настоящий император, то теперь в кресле, прикрыв глаза, сидел прежний Костя, только нарядившийся в дурацкий костюм. Усы его, до сих пор державшиеся параллельно полу, постепенно клонились вниз, глаза слипались.
Живой решил, что надо подыграть психу, подольститься и выиграть время, пока не пройдет действие патины.
— А без тебя тут, царь-батюшка, большие безобразия творятся, — начал он. — Очень хорошо, что ты явился, теперь порядок в стране наведешь.
— Что там у вас стряслось? — без особого интереса спросил Бабст.
— Ну, во-первых у нас сразу два царя, младший и старший. Это, по-моему, полное безобразие. А ты как думаешь, мин херц?
— Терпите, — безразлично сказал Бабст. — Несть бо власть, аще не от Бога. Я тоже одно время младшим царем был. Ну, а еще что?
— Внешний враг, государь, торжествует, — входил в роль Живой. — Всё тут без тебя прокакали. Страну по кускам растащили. Эстляндию отдали, Лифляндию отдали, Финляндию... Да почти все, что ты завоевал! Даже Украину не удержали.
Паша загибал пальцы, считая территориальные потери.
— О-хо-хо... — вяло вздохнул царь. — Придется назад воевать. Ну, а шведы что?
— А вот шведы притихли. Здорово ты им тогда навалял!
Петр слабо улыбнулся.
— А то! Горяч больно Карлус-то был... — сказал он. — Ну, а Питербурх что? Стоит?
— Стоит, батюшка. Да только столица теперь снова в Москве.
Царь вздрогнул и открыл глаза. Лицо его снова стало наливаться кровью.
— В Москве? Да я же велел там домов не строить!
— Нарушили указ твой бояре Батурины. Такого понастроили, что в страшном сне не приснится. Да и вообще...
— Ну! Правду говори!
— Парламент придушили, свободных выборов нет, свободы слова тоже нет... — снова стал загибать пальцы Паша.
— Это правильно. Еще что?