Он выхватил у Веры хворостину и начертил на песке такой же пацифик.
Мальчик снова важно, как взрослый, кивнул и махнул рукой пришельцам — идите сюда!
Парламентеры перешли мост.
Юный рыбак подошел к воротам, взялся за большое железное кольцо и трижды постучал. Минуту спустя одна из створок приоткрылась.
Правозащитники невольно напряглись в ожидании встречи с террористами. Савицкий сделал шаг вперед, Живой спрятался у него за спиной, Вера подняла повыше флажок, а Бабст встал рядом с ней и подтянул лямки рюкзака.
Однако вместо головорезов с автоматами незваных гостей встретил один-единственный толстенький террорист в каком-то женском халате и без всякого оружия. Привратник низко поклонился мальчику, а тот громко произнес несколько звучных фраз. Язык людоедов показался Маше похожим на детскую считалку: «Эне-бене-ра-ба, квинтер-финтер-жаба». Внимательно выслушав считалочку, страж замка Саурона тряхнул головой и вдруг улыбнулся так широко, что его глазки совсем исчезли в пухлых щеках.
— Заходи, заходи! — закричал он по-русски пришельцам. — Как раз кушать сели! Кушать будишь? Хорошо!
Мальчик вошел во двор первым, за ним последовали гости. Толстяк быстро затворил ворота и сломя голову помчался в дом.
Парламентеры вошли в просторный холл и огляделись.
Интерьер бывшего обиталища Кипяченого представлял собой нечто среднее между охотничьим замком и тем, что дизайнеры с Рублево-Успенского шоссе называют словами «роскошная классика». К стенам были приделаны не просто рога, а разрубленные чуть ли не пополам лоси и олени. Хрустальный дирижабль трехметровой люстры навевал смутные воспоминания о детских походах в Большой театр, и Маше даже захотелось приложить руку к сердцу и запеть арию. У антикварных стульев, шкафов и комодов ножки были выгнуты так изящно, что не оставалось ни малейших сомнений в их королевском происхождении. По стенам висели выцветшие гобелены со сценами охоты.
Гости поднялись по мраморной лестнице на второй этаж. В большом пустом зале — судя по натюрмортам, раньше он служил Кипяченому столовой — на полу лежала громадная шкура белого медведя.
На ней, подобрав под себя ноги, сидело человек десять из числа тех, кого мэр Лиходумов считал способными съесть комодского варана. Все они были одеты одинаково: в длинные рубахи с широкими рукавами и замшевые штаны. Перед ними стоял на треноге большой казан, и они по очереди хлебали из него ложками какое-то варево. В богато украшенном камине пылал огонь, на котором кипел еще один большой котел. Возле очага хлопотал тот самый толстяк, который открыл парламентерам ворота.
Увидев вошедших, восточные люди отложили ложки, встали и поклонились мальчику. Тот небрежно кивнул в ответ, отдал толстяку удочки и уселся на расшитую серебром подушку, положенную прямо на медвежью голову. После это он милостивым жестом пригласил гостей занять места напротив себя.
Толстяк раздал пришедшим ложки.
— Кушай, кушай! — повторял он, не переставая хитро улыбаться.
Гастарбайтеры молча продолжили трапезу. На гостей они не глядели.
Паша взял было ложку, но тут же положил ее обратно.
— Да ну на фиг, — шепнул он Бабсту. — А если они варана кипяченого жрут?
— Дурак ты, Пашка, — так же тихо ответил неутомимый экспериментатор. — Ну подумай сам: где ты в своей Москве варана попробуешь?
— А верно! — поразился этой мысли Живой. — Хороший понт дороже здоровья. Значит, придется есть. Но все-таки давай-ка ты первый, я погожу.
— Ну, годи...
Бабст решительно зачерпнул полную ложку, подул на нее и отправил пищу в рот. Он посидел немного молча, а потом проглотил и хмыкнул:
— Обломись, студент. Это самая обыкновенная перловка.
— Ну и слава богу!
Паша взялся за ложку.
Когда каша была съедена, мальчик велел толстяку подавать чай и приступил к разговору.
— Меня зовут Башлык, — сказал он. — Это значит «князь». Я тут главный. А вас как зовут?
Парламентеры представились, причем Вера тоже упомянула о своем княжеском происхождении, а Паша на всякий случай присвоил себе титул шевалье.
Гастарбайтеры стали по очереди называть свои имена и прозвища, а Башлык переводил их на русский. Все прозвища оказались звериными: тут были и Лось, и Марал, и Суслик, и Бурундук, и даже крупный мужчина по прозванию Горная Индейка. Шустрый толстяк-привратник, который по совместительству выполнял обязанности повара, назвался Зайцем.
После представления у гостей стал понемногу проходить страх. Петр Алексеевич заметил, что среди новых знакомых не нашлось ни одного хищника, и сказал об этом вслух. Гастарбайтеры заулыбались и на минуту показались симпатичными ребятами.