Элексир князя Собакина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— М-м... Юняньский! О-о! Хуняньский! У-у-у! — закатывал глаза посетитель, перебирая баночки, коробочки и пакетики. Наконец его внимание привлекла жестянка с золотым драконом, и тут он вообще впал в экстаз. — Позвольте... позвольте понюхать это... сокровище!

— Да пожалуйста, — буркнул Петр Алексеевич.

Разговоры о чайных церемониях, о чайной культуре и тому подобном навевали на него скуку. Все эти «распустившиеся верхние листья молодого чайного дерева» — чушь и вышибание денег из простодушного народонаселения. Пить надо газированные напитки. От Савицкого. Желательно — серию «Запахи детства».

Живой тем временем открыл баночку с драконом и сунул в нее свой длинный нос. На физиономии ценителя чайных сокровищ читалось примерно следующее: «У меня священный экстаз, и я долго еще не сдвинусь с места, если, конечно, мне не позволят испить этого прекрасного напитка».

— Ставьте чайник на плиту, я тоже тогда чайку выпью, — смилостивился Петр Алексеевич.

Живой немедленно отмер, метнулся туда, сюда, достал с верхней полки стеклянный чайничек и принялся над ним колдовать.

— Прекрасный китайский чай, я даже не мечтал попробовать его, и вот благодаря вам моя немечта сбывается. Знаете, все-таки китайцы, как ни крути, оказались ближе всех к пониманию сути Срединного пути. Тут даже на банке написано, что вкушающий чай не должен быть слишком сытым или слишком голодным. Понимаете?

Савицкий покрутил в руках банку. Ничего, кроме иероглифов, на ней написано не было.

— Паша, скажите, а вы не голодны? — спросил он.

— Я — голоден! — охотно подтвердил Живой.

— Ну, с этого и надо было начинать!

Через полчаса гость уплетал за обе щеки обильный и сытный ужин.

— Так, погодите, у вас же с собой вроде какая-то пицца была. Почему мы тогда ее не едим? — спросил Савицкий, будто очнувшись от гипноза.

— А, это не пицца. Это мой ноутбук.

— Не понял?

— Ну, я его в коробку положил, потому что он в рюкзак не помещается. Чего непонятного?

— О’кей. Непонятно только одно: почему мы до сих пор не перешли к делу.

— Да не могу я во время еды о работе! Пищеварение нарушается. А мне доктор сказал: Паша, береги здоровье, оно у тебя одно. Или это бабушка так говорила? Павличек, кушай и не отвлекайся. А не о деле я могу говорить, это пищеварению только способствует. Знаете, я сдал свою квартиру каким-то баловням судьбы, и теперь мне негде жить. Я, конечно, со дня на день пойму, куда мне деваться: в Эквадор, на Гоа или в Канаду — везде друзья, все ждут. Но каждый легко без меня обойдется и плакать не станет, если я полечу к другому. А можно ведь и работенку с жильем подыскать. Я не рассказывал, как гуровал в йога-клубе? Между прочим, четыре месяца работал просветленным учителем. Сам чуть не просветлел. А потом один посетитель, алчущий тайного знания, так меня достал, что я его послал в самое сакральное место, какое только вспомнил. Не, ну в самом деле, откуда я ему тайное знание за тридцать баксов возьму? Как маленький. Короче, турнули меня йоги. Расторгли договор и написали в трудовой: «Уволен за неблагостность». Поэтому теперь мы с моей командой занимаемся фальсификацией и подменами — дело привычное, наработанное. Внушаем всей доброй сетевой общественности, что простое русское слово «тяпнуть» произошло от фамилии нашего благородного и благодетельного Тяпова И.И., да хранят его Аллах, Будда и Эру Илуватар! Вообразите, Савицкий, этот святой человек заплатил мне и моим ребятам втрое больше, чем вы, и совсем не придирался! Теперь скидываю ему отчет раз в два дня. Знаете, Савицкий, какие отчеты пишет моя команда? Впрочем, да, знаете.

Петр Алексеевич знал. Когда он окончательно понял, что «Запахи детства» — его призвание и на пяти напитках останавливаться не стоит, к нему в офис явился этот самый Паша Живой. В красках и потрясающих подробностях проходимец расписал рекламную кампанию, которую он и его команда готовы организовать в Интернете. Денег он запросил не то чтобы много, но и не слишком мало, так что Савицкий, не понимавший в интернет-рекламе ровным счетом ничего, согласился.

За пару месяцев Живой и его команда организовали в блогах и форумах советско-ностальгической ориентации сотни дискуссий, посвященных лимонадам Савицкого. Это неплохо отразилось на продажах. А может быть, просто так совпало. Когда же Петр Алексеевич захотел взглянуть на людей, сделавших такое славное дело, Паша скромно признался, что от имени двухсот виртуальных персонажей пишет он сам, один. И деньги, причитающиеся «команде», тоже достаются ему одному.

Савицкий сразу разочаровался в виртуальном общении. Со стороны вроде кажется, что собрались люди обсудить интересные темы — а оказывается, что это какой-нибудь Живой сам с собой разговаривает.

Но это было потом, а поначалу Петр Алексеевич прислушивался к Паше, так и фонтанировавшему идеями и то и дело предлагавшему такие варианты, по сравнению с которыми лимонад «Папиросы “Беломор”» выглядел сладким нектаром.

«Послушайте, господин хороший, вам не хватает размаха, — вещал этот гений пиара на второй встрече с клиентом. — Совершенно необходимо добавить к вашей ностальгической сюсипусечной линейке еще одну — “Ароматы лихих девяностых”. Ну подумайте сами! Лимонад “Утюг на животе” — с запахом и вкусом утюга на животе. Для бандитов в отставке. Или возьмем темы помасштабнее — “Штурм Белого дома” — с запахом пороха. “Финансовая пирамида”, сладко пахнущая халявой... Что вы на меня так смотрите? Я бы на вашем месте записывал».

«Я еще раз обдумал все за и против, — размахивал он руками на следующей встрече. — И хочу предложить вам поскорее наладить выпуск лимонада “Манна небесная”. Никто же не знает, какова она на вкус. Может, у нее вообще не было вкуса. Вот и делайте простую газировку — пусть каждый сам, внутри своей головы, придумает вкус и расскажет об этом другим. Мы станем свидетелями грандиозных побоищ. Сторонники вкуса “Березовый сок с тонкой нотой первого снега” ополчатся против сторонников вкуса “Немного солнца в холодной воде горного ручья, спешащего в долину”. И тех, и других будут решительно не одобрять Уловившие Истинный Смысл — те, кто почувствует в нашем несравненном зелье “Изысканный аромат перьев ангелов, сдобренный милостью Божьей”. Люди станут создавать партии и коалиции. На Первом канале в прайм-тайм откроется ток-шоу, посвященное нашему загадочному продукту. Шпионы транснациональных корпораций попытаются выкрасть у нас рецепт этого напитка, таинственного, как сама русская душа, но не смогут — потому что когда нет тайны, то и украсть ее нельзя. И обратите внимание на мою скромность — за эту непревзойденную идею я прошу всего-то две трети с общего дохода. Все уже придумано — вам останется только разлить водичку в бутылки и приклеить к ним лаконичные этикетки».

Надо ли говорить, что в конечном итоге Петр Алексеевич отверг все предложения Живого? Создание новых вкусов и ароматов было для него делом личным, интимным, можно сказать — актом творчества, и в соавторах он не нуждался. Он даже любимой жене отказал, хотя ее проект по созданию линейки элитных прохладительных напитков «Чайная коллекция народов мира» был, надо признать, вполне серьезным коммерческим предложением.

Когда Савицкий окончательно отверг все креативные идеи Живого, тот покачал головой, поцокал языком и печальным голосом произнес:

««Знаете что, господин Советский? В вашей фирменной линейке определенно не хватает лимонада “Запах детской неожиданности”. Кстати, у меня тут появилась неплохая идея. Вы оплачиваете мне и моим ребятам еще пару месяцев работы, а мы, в свою очередь, не понесем эту чудесную шутку в массы. По-моему, выгодное дело. Тарифы, несмотря на инфляцию, останутся прежними — мы уважаем постоянных клиентов».

Савицкий, всей душой ненавидевший шантаж, выгнал Живого вон. «Запах детской неожиданности» и в самом деле просочился в Сеть, но антиреклама, как всегда, оказалась рекламой, а затем волна быстро затихла. Видимо, Живому надоело развлекаться даром, а может быть, он нашел других клиентов или сменил сферу деятельности.

Теперь этот шутник сидел на кухне у Петра Алексеевича и как ни в чем не бывало раскуривал маленькую резную трубку.

— Курить — только на балконе. В доме не должно быть запаха табака! — строго сказал Савицкий.