— Пойду в хохлачьи слободы. Ежели увели, — туда.
— Сухариков… Сухариков бы на дорожку… — засуетилась старуха.
— Пойду, — поморщился Степан и вышел, широко размахивая костылем, ссекая метелки полыни.
За хутором повстречался с Афонькой.
— К хохлам, Прокофич?
— Туда.
— Ну, давай бог.
— Спаси Христос.
— Косилку в степе бросил, вернешься — тады пригоним! — крикнул Афонька вслед.
Степан, не оборачиваясь, махнул рукой. К полдню дошел до хутора Нижне-Яблоновского, завернул к полчанину[8]. Погоревали вместе, похлебал молока и тронулся дальше. По дороге люди встречались часто.
Степан останавливался, спрашивал:
— А что, не встревались вам быки? У одного рог сбитый, обое красной масти.
— Не было.
— Не бачили.
— Таких не примечали.
И Степан дальше разматывал серое ряднище дороги, постукивал костылем, потел, облизывая обветренные губы шершавым языком.
Уже перед вечером на развилке двух дорог догнал арбу с сеном. Наверху сидел без шапки желтоголовый, лет трех мальчуган. Лошадь вел мужчина в холстинных, измазанных косилочной мазью штанах и в рабочей соломенной шляпе. Степан поравнялся с ним.
— Здорово живете.
Рука с кнутом нехотя поднялась до широких полей соломенной шляпы.
— Не припало вам видеть быков… — начал Степан и осекся. Кровь загудела в висках, выбелив щеки, схлынула к сердцу: из-под соломенной шляпы знакомое до жути лицо. То лицо, что белым полымем светилось в темноте бессонных ночей, неотступно маячило перед глазами… Из-под тенистых полей шляпы, не угадывая, равнодушно глядели на него усталые глаза, редкие, запаленные усы висели над полуоткрытыми губами, в желтом ряду обкуренных зубов чернела щербатина.
— Аааа… довелось свидеться!..
Под шляпой резко побелел сначала загорелый лоб, бледность медленно сползла на щеки, дошла до подбородка и рябью покрыла губы.
— Угадал?
— Шо вам… Шо вам надо?.. Зроду и не бачил!
— Нет?.. А зимой хлеб?.. Кто?..
— Нет… Не было… Обознались, мабуть…
Степан легко выдернул торчавшие в возу вилы-тройчатки и коротко перехватил держак. Тавричанин неожиданно сел у ног остановившейся потной лошади, в пыль положил ладони и глянул на Степана снизу вверх.
— Жинка померла у мене… Хлопчик вон остался… — ужасающе беспечным голосом сказал он, указывая на воз прыгающим пальцем.
— За что обидел? — весь дрожа, хрипел Степан.
Тавричанин тупо оглядел холстинные свои штаны и качнулся.
[8] Полчанин — сослуживец по полку.