Подкараулил я, когда топорик стал вылезать из норы, хвать его и поймал. Попался, красавец, теперь-то разгляжу тебя как следует. Сидит топорик в руках, на меня поглядывает, клюв открывает, пугает. Сам толстенький, крепенький, весь черный. Только головка белая, а на макушке черная шапочка. Клюв красный как смородина, топориком. Глазок светлый, внимательный, с красным ободком. Но и этого ему мало. От бровок на затылок свисают золотые косички. И зачем ему эти косички? Наверное, чтобы чайки, бакланы, все, кто залетит на остров, сказали: «Ай да красавцы эти топорики!»
Потрогал я косички, расправил лапки и отпустил топорика. Стал он на ножки, сначала пошел важно — топ-топ, потом разбежался и улетел. И я заспешил к шлюпке, пока не начался отлив.
Топорики долго провожали меня. Подлетят, посмотрят, растопырят лапки, развернутся и улетят. А может, они подлетали свои косички показать?
ОСТРОВ МЕДНЫЙ
Другой Командорский остров — Медный — высокий и грозный. Вздымаются окутанные туманом скалы. Недаром говорят:
Людей на Медном еще меньше, чем на Беринге, а зверей и птиц еще больше. Здесь живут самые редкие звери — каланы.
Целый день каланы проводят в море. Играют, резвятся, дремлют, покачиваясь на волнах. Веселые зверьки!
Каланы любят плавать на спине. Так им удобнее. Нырнет, достанет со дна морского ежа, ляжет на спину, иголки лапками обломает и грызет. А лапки, как ручки. И детишек своих каланы нянчат в море. Сидит малыш у матери на животе, как на островке, она его подбрасывает, щекочет.
Только на ночь калан выходит на берег. Выжмет лапками шубку, свернется калачиком и спит прямо на камнях. Мех у калана густой, шелковистый, черный с красным отливом. Нет на свете меха лучше каланьего.
На Командорах и летом редко проглядывает солнце, а осенью хмурые тучи закрывают все небо. Ураганный ветер гонит черные волны. Уплывают котики. Улетают птицы. Жмутся к поселку голодные ваньки — песцы. Только каланы остаются в студеном море. Хорошие у них шубки. В такой шубке холод не страшен.