Наблюдение с мачты? — но об этом нельзя даже говорить серьезно. Даже если подняться вместе с боевым флагом на клотик самой высокой мачты, на которой устроен громоотвод, то даже и с него невозможно видеть корабли за 39 тысяч метров. Горизонт всегда в тумане, но если бы даже этого не было, то все равно корабли окажутся гораздо ниже за горизонтом благодаря шарообразной форме земли.
— Вправо…. 12 румбов…. Поворот — все вдруг, — отдал приказ всей эскадре начальник штаба.
И главные силы японской эскадры, шедшие до сих пор на запад, внезапно перестроились для атаки превосходных главных сил противника.
Лейтенант по морской карте, на которой было нанесено положение сторон, докладывал дистанцию, которая отделяла наш флот от противника.
«Сорок три тысячи ….»
«Сорок тысяч….»
«Тридцать восемь тысяч….»
Так как противник тоже шел на сближение с японской эскадрой, то расстояние между ними сокращалось на глазах.
И в тот момент, когда уже можно было ожидать, что противник будет виден с марса, флагманский артиллерист приказал приготовить главный калибр.
— Наконец-то показались… — прошептал адмирал Нагано, уже давно с напряженным беспокойством искавший биноклем противника, — один, два, три, четыре…десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать… кораблей. Ого, поразительное построение.
Тринадцать сильнейших в мире военных кораблей! Их светло-серые силуэты, появившиеся на восточном горизонте, были так величественны, что их смело можно было назвать «королями Тихого океана».
Когда на 3–4 кораблях противника блеснули вспышки выстрелов, начальник штаба посмотрел на них с состраданием и сказал:
— Последние выстрелы?
«Последние выстрелы? — странные вещи говорит начальник штаба», — подумал один из матросов-сигнальщиков. Но не прошло и двух минут, как ему стало понятно.
В то время, когда противник готовился к вторичным выстрелам, его глаза оказались закрытыми густым дымом. Сверху — белым дымом самолетов, снизу — черным дымом с эсминцев…..
Американская эскадра не могла продолжать обстрел японцев, так как у нее уже не было ни одного самолета, который мог бы корректировать артиллерийскую стрельбу, дымовая же завеса, поставленная японцами, не давала возможности стрельбы прямой наводкой.
Все время поддерживая завесу, японская флотилия приблизилась к противнику на расстояние 20 тысяч метров. Никогда еще командующий японским флотом не был, вероятно, так благодарен преимуществу в 2 узла в скорости хода, которое имел японский флот перед американским, как теперь.
Недаром морское ведомство придавало такое большое значение скорости при постройке военных кораблей.
На флагманском корабле Муцу взвился сигнал — «Огонь!» Как только сигнал спустился вниз, башни получили приказания.
«180, 1-ый корабль противника!»
«40-сантиметровыми пушками, залп…»
«Влево, 5, 19, 100 …»
«Выстрел!»
Рев гигантских орудий оглушил всех стоящих на мостике Муцу, а палуба больно ударила по ногам. Время, казавшееся нескончаемым и всплески падений выросли рядом с флагманским кораблем американцев.
«Уступ больше два!»
«Выстрел!»
Один из выпущенных снарядов попал в «Мериланд», взорвав на корме катапульту для запуска гидропланов.
«Передать данные для стрельбы на другие корабли…»
«Беглый огонь!»
— Противник совсем замолк, — сказал командир артиллерийской башни, опустив голову из наблюдательной башенки и смотря на своих подчиненных. И действительно бой в конце концов стал походить на стрельбу по мишеням, так как противник не отвечал.