Библиотекарь или как украсть президентское кресло: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Зачем ты мне про это рассказываешь? Зачем ты вообще этим занимаешься?

— Я работаю на Энн Линн Мёрфи.

Глава 49

За новыми сведениями можно было отправиться в три места: на ферму Стоуи, ко мне в университет — если, конечно, Министерство внутренней безопасности ещё не конфисковало мой компьютер — и в институт Октавиана.

Ферма охранялась прекрасно. Библиотека наверняка была под постоянным наблюдением. Легче всего было проникнуть в институт.

Мы решили ехать на машине Ниоб: таксист не знал о ней, он не видел ни номер, ни саму машину. Так что мы решили вернуться в округ именно на ней. Потом мы её бросим и придумаем, как быть дальше. Ниоб села за руль, я — рядом, Сьюзи на заднее сиденье. Я начал расспрашивать её, Сьюзи комментировала ответы.

Ниоб стала красавицей с тех пор, как у неё начались месячные. Она мгновенно поняла, что это даёт ей власть и начала интуитивно этой властью пользоваться. Она была слишком молода, чтобы понять, что делать этого не надо, и начала играть.

Она вела беспутный образ жизни, а потом Господь её спас. В церкви, куда она обычно ходила, она познакомилась с отставным ФБРовцем и он устроил её в свою контору. Контора занималась разведкой, но делала это неофициально — надвигалась приватизация. Контора напоминала NSA (Управление Национальной безопасности) или ЦРУ, но в отличие от NSA или ЦРУ, пользовалось большей свободой, была подотчётна меньшему числу инстанций и не могла прикрыться тем, что является гражданской госслужбой. Впрочем, практиковалась Ниоб в правительственных кругах.

Здесь она и познакомилась с Джеком Морганом.

Он покорил её сердце. У него были знакомые в ЦРУ, в Госдепартаменте, в военной разведке, а позже, когда республиканцы пришли к власти, и в Белом доме. Он верил в семейные ценности, с почтением относился к флагу и флоту и ходил в церковь не для отмашки, а потому, что действительно верил. Она была счастлива связать с ним свою жизнь. Она ощущала такую радость и уверенность в завтрашнем дне, словно вновь родилась на свет. Она чувствовала себя за ним как за каменной стеной, а он рассказывал ей о том, каким должен быть мир и объяснял правила, которым она должна была подчиняться.

Сьюзи никак не могла понять, как это женщина может быть настолько рада роли подчинённого существа. Вообще, когда Сьюзи была рядом с Ниоб, было очень трудно разговаривать, мы с ней даже чуть не поссорились, когда решали, надо или нет выслушивать историю Ниоб до конца.

Ниоб никогда не интересовалась политикой. Она не читала газет, не смотрела телевизор. Но её Джек спасал страну от феминисток и гомиков, подрывающих устои, от атеистов, негативно влияющих на церковь, от марксистов, уничтожающих свободу тем, что стремились поделить всю собственность поровну, и что интересно, все эти господа прикидывались демократами. И Джек спасал свою страну, потому что именно Америка является последней надеждой мира, и именно Америка спасёт мир.

И она верила в это, и знала, что и другие верят, и это её радовало, потому что она знала, что не одна.

Естественно, когда говорили про такое, Сьюзи усидеть спокойно не могла и крутилась как волчок: она и покашливала, и таращила глаза, и ёрзала на сиденье. Я многократно просил её вести себя спокойнее. «Представь, что ты в кино».

Все знакомые Джека и Ниоб думали точно так же, некоторые даже были чуть резче в своих оценках.

Когда именно что-то пошло не так — Ниоб не знала. Джек изменился. Наверное, это произошло после того, как он приблизился к Хоаглэнду и Стоуи. Эти друзья были уверены, что все проблемы можно разрешить методами, требующими наименьшей затраты времени и сил. Не надо долго и нудно что-то искать, надо просто найти правильную позицию и быстренько скакнуть на четыре уровня вверх, как в Chutes and Ladders.[25] Стоуи устроил его к Хоаглэнду, а тот мог ввести его в сам Белый дом, и Джек уже видел себя вторым Оливером Нортом, который был всего-навсего полковником, а уже работал в Белом доме вместе с Рональдом Рейганом, ездил по всему миру, ворочал миллионами и выполнял секретные задания.

Тогда же Ниоб впервые увидела Паркса, Райана, Уиттейкера, Спинелли и прочих, абсолютно не похожих на прежних друзей и приятелей Джека по работе или по жизни. Рядом с ними был мрак. Если кто-то из них находился в комнате, казалось, что какие-то тени ползут по стене, и пусть даже сами они вели себя предельно корректно и вежливо, тени всё равно ползли и глумливо ухмылялись. Они и сами рассказывали ей о себе, а тут ещё и Джек стал приносить домой рассказы, которые ему самому казались потрясающими и захватывающими. Например, он рассказал ей, что у Райана есть два ожерелья из человеческих ушей.

Вскоре разбился самолёт со Свенсоном и Дэвидсоном на борту. Ниоб в тот день пришла к Джеку на работу. У него сидели Паркс с Райаном и ещё кто-то, и все они обсуждали произошедшее.

— Мне кажется, что это была ошибка пилота, — предположил кто-то.

— Да, да, конечно, — ухмыльнулся Паркс.

— Вот уж свезло Энн Линн Мёрфи! — добавил Паркс.

— Свезло ли? — саркастично пробормотал Паркс. — Удачу надо уметь творить самому.

Ниоб поняла из разговора, что Мёрфи как-то причастна к крушению самолёта. Не забывайте, что Ниоб каждый день слышала и от своих знакомых и по радио, что Мёрфи — настоящая феминистка и что она ратует вовсе не за то, чтобы у женщин и мужчин были равные права. Её программа направлена на разрушение семьи, на установление социалистических ценностей, и вообще, Мёрфи призывает женщин бросать своих мужей, убивать своих детей, заниматься колдовством, уничтожать капитализм и заниматься сексом друг с другом. Словом, после этого разговора Ниоб решила, что Мёрфи — воплощение самого дьявола.

Ниоб стала смотреть новости, в которых показывали Мёрфи и даже залезла на её сайт. Странно, но Мёрфи вовсе не показалась ей таким уж дьяволом, наоборот, она производила впечатление разумного и надёжного человека. Если она спросит Джека, Джек сейчас же скажет ей, что Мёрфи — дьявол в женском обличье, пытающийся выдать себя за надёжного человека, разделяющего либеральные взгляды, и что как только она воцарится на Олимпе, то сбросит маску, и что вот тогда-то мы с лихвой получим за своё легковерие.

Ниоб доверяла своим чувствам больше, чем газетным публикациям или репортажам. Она устроила так, чтобы оказаться в числе приглашённых на собрание людей, вложивших деньги в избирательную кампанию. Там она просочилась мимо охраны и в туалете подошла к Энн.

— Здравствуйте, я хотела посмотреть на вас собственными глазами.

И тут между ними пролетела какая-то искорка. Не важно, что ответила Энн Линн, было в её облике, в том, как она держалась, что-то такое, что Ниоб ушла в полной убеждённости, что Энн Линн Мёрфи никак не могла быть замешана в крушении самолёта. Подстроить эту катастрофу могли только те, для кого слова «боль» и «насильственная смерть» были пустым звуком. «Она часто видела кровь, — пыталась Ниоб объяснить себе самой, почему она решила, что Мёрфи не причастна к аварии, — она лечила раненых и закрывала глаза умершим».

Но почему же Паркс и Райан так уверены, что эта катастрофа — не просто несчастный случай? Она чувствовала, что их слова — это не обычное казарменное хвастовство. Она припомнила их разговор, и вспомнила, что они говорили, как Мёрфи удивится произошедшему и нечаянно-негаданно свалившейся на неё удаче стать кандидатом. И что повезло не ей одной, и тот, на кого тоже нечаянно-негаданно свалилась удача, понятия не имеет, как можно «творить удачу».

Но это невозможно… немыслимо… и всё же…

С того дня всё переменилось. Самоуверенность мужа стала казаться ей просто невежеством, его надменность — ограниченностью, его патриотизм — предлогом, чтобы оправдать поступки, с точки зрения обычной нравственности просто аморальные. Она больше не чувствовала себя за ним как за каменной стеной. Его правила стали раздражать её и казаться ей слишком тяжёлыми. Джек продолжал то и дело намекать ей, что они делают всё, чтобы Мёрфи осталась позади. Он почему-то был уверен, что она не станет президентом, «даже если ей удастся очаровать избирателей».

[25] Настольная игра, аналог, нашей «ходилки»: играющий бросает кубик и двигает свою фишку по полю.