Маленькая обманщица в этот момент была такой привлекательной: ладная, миниатюрная фигурка и бледное одухотворенное лицо с широко открытыми испуганными глазами. Карлин поддался внезапному порыву, нагнулся и поцеловал ее.
Под его руками оказалось плотное и теплое тело. Она не двигалась, но ее губы были плотно сжаты.
— Вы... вы не противитесь мне? — удивился Карлин.
— Нет, — спокойно ответила Марн. — Это же привилегия для путешественников с дальних миров — немного пофлиртовать с девушкой Земли, прежде чем улететь обратно.
— Зачем вы так? — запротестовал Карлин, но тут же умолк. Понимал: она ведь в общем права.
— Ладно, больше не будем, — порывисто сказала Марн. — Доброй ночи.
В спальне Карлин долго смотрел в открытое окно, где внизу, в долине, ярко горели бакены космодрома.
Он уже лежал в постели, когда услышал, что Марн вернулась одна. Видимо, Джонни и Харб продолжали работать.
— Что, черт возьми, они там делают? И почему Флоринг так осторожен? Впрочем... это меня не касается, — Карлин сладко зевнул. — Что может быть опасного в этой маленькой планетной системе? Восемь или девять небольших планет и среднее, заурядное солнце...
— Солнце?.. — что-то, словно вспышка, озарило Карлина. Он поспешно сел на кровати. — Боже мой, а если они на самом деле задумали... Не может быть! Разработка солнечной фотосферы?.. Неужели они так обезумели, что пойдут на это? Эта сверхмощная термозащита корабля, сверхсекретность. И машина — та, что он видел в мастерской...
Разработка солнечной фотосферы! Невероятное, запрещенное Контрольным Консульством предприятие!
— Нет, Джонни Ленд не пойдет на это! Он же знает, что может случиться, — сказал он себе.
Сказал, но не убедил себя. Стал вспоминать о навязчивой идее, которая владела Джонни, о нехватке на Земле энергии, о предупреждении Флоринга.
— Я должен узнать правду! — Карлин вскочил и торопливо оделся. — Если Джонни с приятелями задумали такое катастрофическое предприятие, я должен остановить их.
Он осторожно спустился вниз, прокрался через спящий дом и вышел в слабо освещенный двор. Свет горел только в мастерской, и Карлин направился туда.
Он ненавидел шпионство, но сейчас выбирать не приходилось. Мастерская оказалась закрытой, свет падал из окна. Пока Карлин стоял в нерешительности, неожиданно, открылись передние ворота, и оттуда вышел Лоссер с двумя парнями. В их фигурах чувствовалась усталость.
— Придем завтра!— бросил в мастерскую Лоссер. — Пора кончать в ближайшие дни.
Все трое, шаркая ногами, побрели к машине и уехали. На минуту ворота оставались открытыми. Карлин быстро подошел к ним, вглядываясь в глубину большого светлого зала. Джонни и Харб ставили какой-то громоздкий металлический цилиндр — видимо, кожух центрального механизма машины. Карлину достаточно было одного взгляда: эта огромная катушка электромагнита, массивная балкообразная голова и батарея фильтров Маренхейма... Ленды планировали несчастье.
Что-то твердое вдруг уперлось ему в спину, и дрожащий от гнева голос проговорил:
— Это атомный пистолет. Руки вверх!
— Марн! — с удивлением узнал Карлин.
— Не поворачивайтесь! — предупредила девушка. — Я видела, как вы крались сюда. Шпион!
Карлин непроизвольно обернулся к девушке.
Это могло, конечно, обернуться убийством, держи Марн пистолет наготове. Но девушка была неопытная и не успела нажать на курок. А может, она вовсе и не хотела этого делать?
Прежде чем Марн успела опомниться, Карлин вырвал у нее пистолет.
— Харб! Джонни! — крикнула девушка.
Ворота распахнулись, и два брата выскочили из мастерской. Лицо Харба не предвещало ничего хорошего. Карлин отскочил и поднял оружие.
— Назад!— приказал он. А так как Харб был ослеплен гневом и был способен на что угодно, добавил: — Назад, я не хочу вас убить...
— Харб, остановись! — крикнул Джонни. Его лицо было бледным, но самообладания он не потерял.
Харб застыл на месте. Его гигантская фигура напряглась, огромные кулаки судорожно сжимались.