— Ага, — сказал парашютист и снова занялся стропами.
Наконец парашют отцепился от веток и мягко улёгся в траву. Мы спрыгнули на землю.
Парашютист был в удивительном костюме: прошнурованные по шву брюки и рукава, на груди и животе защитные щитки, а лицо очень молодое и симпатичное. В шлеме.
— Слушай, — сказал я, — а зачем вы бросили эту штуку — ленту?
— Это — вымпел. Мы смотрим на него сверху и знаем, куда прыгать.
— Понятно, — сказал я и засмеялся. Мне приятно было разговаривать с парашютистом.
— Ладно, — сказал он. — Давай знакомиться. Меня звать Венька.
Он протянул мне руку, я подал ему свою, и вдруг — трах! — он дёрнул меня за руку, дал подножку, и я оказался на земле.
— Батя! Батя! — закричал он. — Скорей сюда! Я его поймал!!!
Из тайги вышли ещё два парашютиста. На них тоже были защитные костюмы, в руках — топоры. Они подошли вплотную и молча разглядывали меня.
— Вот он, — сказал Венька, указывая на меня. — Поджигатель. Я поймал его.
«Ну, влип, — думал я. — Это — таёжные пожарники. Десант. Они думают, что я поджёг тайгу».
— С чего ты взял, что он поджёг? — спросил десантник постарше, с бородой.
— А чего он около пожара трётся? Точно, батя, это он поджигатель.
— Погоди, Венька, что значит трётся? — сказал бородач, как видно Венькин отец. — Надо сначала разобраться.
— Я блуждаю два дня, — сказал я. — Вижу — люди с неба падают. Обрадовался, а он мне — подножку.
И я стал рассказывать, как заблудился, попал в пожар, увидал этого Веньку и побежал ему помогать.
— Помогал он тебе? — спросил отец.
— Помогал.
— А если б он поджёг, с чего бы стал помогать? Он бы дёру дал.
— Неизвестно, — сказал Венька. — Может, в нём совесть проснулась.
— Мне интересно, — сказал я, — когда в тебе, Венька, совесть проснётся?
Десантники засмеялись.
— Ладно, — сказал бородач, — ты не сердись на Веньку. Он парень горячий — пионер.
— Что? Что такое? — изумлённо переспросил я. — Пионер? Сколько ж тебе лет?
— Сколько надо, — мрачно ответил Венька, как видно всё ещё подозревая во мне поджигателя.
…Пока мы разговаривали, я совсем забыл про пожар. Здесь, на поляне, он почти не чувствовался. Только пахло горелой листвой, а я-то думал — печёной картошкой.
Самолёт сделал новый заход, выбросил ещё двух парашютистов, какие-то ящики и тюки, которые тоже опускались вниз на парашютах.
— Ладно, — сказал Венька и вдруг улыбнулся мне. — Вроде он и правда не поджигатель.
— Поможешь нам? — спросил Венькин отец.