— А если б выпустил? Урок, считай, сорван. Понятно?
— Кончайте вы, ребята! Я, например, скажу, что у него по физике «четыре». Значит, он умный!
— Он-то, может, и умный, а ты, видать, не очень! Следствию такой материал на фиг не нужен!
— Следствию?!
— А вы что думали? Раз преступление совершил, значит, идёт следствие! Милиция работает будь здоров. У меня один раз дядька…
— Да иди ты со своим дядькой! Говорить-то что будем, ребята?
— Я, например, девочки, буду всю правду говорить: что ехидничает, что дразнится и что мне муху один раз в винегрет посадил! А такая дорожка до добра не доведёт…
Валя Некрасова слушала эти разговоры низко опустив голову. Она делала вид, что читает. Но читать не могла… Наконец не выдержала:
— Да вы что! Может, ему помочь надо. А вы каких-то мух вспоминаете!
Синие Валины глаза смотрели сердито и необычно строго. Класс приутих: ну и Некрасова!
— А как помогать-то?.. Чего ты взъерепенилась?
— Не знаю я, как помогать. Но если надо — помогать буду. И по крайней мере, разберусь, прежде чем мух и воробьёв припоминать! — И Валя вышла из класса, хлопнув дверью.
— Во даёт! — сказал кто-то.
— Влюбилась, что ли?..
— Девочка… Можно тебя на минуту?
В школьном коридоре пусто. Только у окна, как раз напротив двери в их класс, стоит мужчина — невысокий, в обычном сером костюме, плотный, глаза внимательные.
— Прости, не знаю, как тебя зовут.
— Некрасова… Валя. А что?
— Я тут невольно… ну почти невольно услышал ваш спор… Я, видишь ли, из милиции. Зовут меня Быков Николай Иванович.
Валя покраснела. Удивлённо посмотрела на Быкова. Он улыбнулся. Потом сказал серьёзно:
— Пойдём куда-нибудь. А то сейчас ваши ребята выйдут… Мне интересно, почему ты его защищаешь? Да ещё почти перед всем классом.
— А потому что…
Это произошло месяца полтора назад. Валя тогда болела. Её болезнь называлась ревмокардит. Это значит, у тебя болит сердце… На самом деле оно не болит. Просто тебя заставляют целыми неделями лежать, не вставая. Ты думаешь: «Да зачем всё это нужно?» А температуру померяешь — опять повышенная!
Так лежала Валя. Сперва к ней ребята ходили, слали приветы. Но в палату никого не пускали, а прыгать каждый раз у окна не очень-то интересно… Постепенно Валя осталась одна. Лежала, читала книжки. На ребят она даже не очень и обижалась. Ну и что? У всех свои дела…
И вот настал её день рождения. Валя проснулась рано и почти сразу решила: никому говорить не буду. Уж какие в больнице праздники! Только вечером она ждала папу с мамой да бабушку. А целый день предстояло ей провести обычно, буднично: градусник, завтрак, обход врача… Так грустно стало от этого!
Вдруг — только унесли после завтрака посуду — в палату пришла нянечка, тётя Вера.
— Что ж, милая, молчала? — громко спросила тётя Вера. — Ты ведь у нас сегодня новорождённая!
Все сразу заулыбались, заговорили — даже и те, кто не очень хорошо себя чувствовал. «Мы-то лежим — ничего не знаем!..»
— Хорошо, братишка её подсказал, — кивнула тётя Вера.
— Братишка?! — удивилась Валя.