— Ребята, а вдруг перемычка не выдержит?! Ведь озеро образовалось в результате землетрясения. Скала обвалилась и заперла ущелье. А теперь её смоет селем…
— Да ладно тебе! — рассердился Качехин. — Не каркай!
— Я не каркаю, — обиделась Сауле. — Ты бы, Алька, постоял на моём посту. У меня самый младший отряд. Они уже никуда не просятся. Они там реветь начинают. Им пальтишки велели надеть.
Это известие Качехину не понравилось. Зачем пальтишки, когда такая жарища. Но он и виду не показал.
— Им велели, а нам пока что нового приказа не давали. Ты почему, Хасенова, оставила свой пост?
Конечно, старшие ребята понимали, что в Алма-Ате уже знают про сель. В лагерь уже посланы спасатели. Но путь их будет долог и труден. Всё ущелье залито грязью и завалено камнями — ни дорог, ни мостов.
Из столовой поварихи начали таскать наверх, к спальням, ящики с консервами. Перестал куриться дымок из кухонной трубы — на кухне залили огонь. Взрослые всё делали сами, не просили старших ребят подсобить. Даже поварихи сами таскали ящики. А ведь на кухне больше всего любят командовать ребятами: «Подай! Принеси! Убери! Вымой!»
Первый отряд не трогался с места, ждал приказа. А нового приказа всё не было.
— Эй, первый отряд! — звали из спален. — Скоро там?
Но тут все голоса накрыло неслыханным ещё громом. Над водопадом возник и покатился вниз высоченный горб.
Алик понимал, что горб мчится вниз с огромной скоростью. Но секунды словно растянулись, стали длинными. Столько мыслей успело пронестись в голове. Вот что значит стихия! И как непривычно вдруг почувствовать, что у себя дома, на родной обжитой земле человек может оказаться бессильным, беспомощным. Ну, кто может сейчас остановить мчащийся страшный горб?
На какой-то миг Алик оторвал взгляд от летящего с рёвом горба и взглянул вверх, в небо. Оно поразило его чистой, безоблачной голубизной. Такое беспечное ясное небо! Почему оно остаётся голубым, когда на земле всё уничтожает разбушевавшаяся грязь?
Обдавая ущелье холодом, горб промчался мимо лагеря и исчез за правым склоном.
— Качехин!
Алик заметил, что Лев Григорьевич запыхался — быстро бежал снизу по тропе.
— Качехин, возьми на помощь Воробьёва и Занозовского. Откроете голубятню, выпустите голубей. Из пионерской комнаты вынесете знамя. Будем уходить на Малышку. Твой отряд идёт последним.
Ребята бегом скатились к голубятне, открыли люк. Свистя крыльями, голуби испуганно взмыли в вышину. Что-то они понимали лучше, чем люди. Это было видно по полёту стаи. Шест с тряпкой не понадобился. Стая дружно уходила из развороченного селем ущелья, из каменной теснины гор на вольный простор чистого неба.
— Они сейчас всё видят, — позавидовал голубям Володя. — И озеро, и ледники, и долину всю…
Стая кружила так высоко, как никогда не поднимаются голуби. Но не улетала, словно птицы ещё надеялись чем-то помочь людям.
Алик, Алёша и Володя забежали в пионерскую комнату. В углу стояло развёрнутое знамя.
— Сверни, — посоветовал Володя, — а то порвём о колючки.
Алик туго обернул полотнище вокруг древка.
— Пошли, ребята.
Из спален первыми уходили самые маленькие. По узкой каменной тропке вверх на Малышку. За ними ребятишки побольше. Только сейчас они увидели сель. Широкий поток грязи подступал к посыпанной тонким песочком лагерной линейке.
Стало так страшно, что никто не плакал, никто не задавал вопросов. Малыши молча и быстро шли вверх. В густой зелени просверкивало что-то алое. Впереди каждого отряда шёл пионер с отрядным флажком. Было приказано: «Выше держите флажки!» И ребята тянули их выше. Снизу взрослым было видно по флажкам, как идут отряды. Молодцы! Хорошо идут. Но далеко ещё первому флажку до вершины Малышки. А на полпути не остановишься. Нет нигде на полпути ровного местечка. Надо всем идти до самой вершины. Даже самым маленьким. Это единственное правильное решение.
Первый отряд уходил последним. Девочек пропустили вперёд. Замыкали цепочку первого отряда Алёша, Володя и Алик. За ними шли две пожилые поварихи. От них чуть отстала седая женщина, врач лагеря. Она то и дело перекладывала из руки в руку тяжёлую брезентовую сумку с красным крестом.
«Эх, кто бы помог!» — подумал старший вожатый. Это была его промашка — не дал врачу помощника. А медсестра идёт впереди, с малышами.
Но не успел он себя поругать, как кто-то из первого отряда приотстал и взял у врача тяжёлую сумку. «Молодцы», — подумал старший вожатый.
Теперь в лагере оставалось только несколько человек. Они пытались спасти от селя самое ценное имущество. Уносили наверх музыкальные инструменты, оборудование радиоузла.