— Это я, — ответил он негромко хриплым задыхающимся голосом. — Я!
Бетси открыла дверь и впустила его.
— О, господи! — воскликнула она. — За тобой никто не следил?
— Нет, они не станут этого делать.
Он медленно расстегнул пояс, затем форменную куртку служащего отеля «Элайза» и вынул подушку. Из-за щек Кирби извлек два комочка ваты и обессиленно упал в кресло.
— Они прислали толстяка.
— Какого толстяка? Кто прислал? Куда?
— Толстого официанта из ресторана. Я звонил из комнаты молодоженов.
— Из чьей комнаты?
— Я не дрался с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет. А тут… Он поставил поднос и повернулся ко мне спиной. Всего один удар. Бум — и все! Я оставил пятидесятидолларовую бумажку в его руке. А потом прошел мимо них.
— Мимо кого?
— Почему у них форма такого дикого цвета? Оранжево-изумрудная?
— Кирби, дружок, я все слышала по телевизору в шестичасовых новостях. Я могу себе представить это озверевшее стадо, которое тебя разыскивает. Но все-таки начни лучше с начала. Если ты снова будешь рассказывать с середины, боюсь, со мной случится истерика.
— Она говорила что-то насчет истерик, что-то очень скверное.
— Кирби!
— Ладно, ладно. Я постараюсь. — И он рассказал ей все по порядку. На сей раз ничего сглаживать не пришлось. Бетси слушала внимательно и задумчиво.
— Значит, она наконец показала зубы?
— Боже мой, яхта — это последнее место, где бы мне хотелось с ней оказаться! И какое ужасное напряжение — разговаривать о том, о чем ты сам не имеешь ни малейшего понятия.
— Я считаю, что ты молодец и все сделал правильно. Так на чем мы, значит, остановились? Теперь она думает, что ты знаешь, за чем они охотятся. Но ты даже не догадываешься, о чем речь.
— Абсолютно верно.
— Теперь она понимает: чтобы заполучить то, что ей нужно, придется действовать либо очень тонко, либо силой. Или платить полную цену. Можно, наконец, стать твоей любовницей. Вот что же все-таки это самое оно из себя представляет?
— Клянусь, единственное, что мне приходит в голову — какое-то изобретение.
Бетси мрачно кивнула.
— И я думаю о том же. Ты рассказывал, что много лет назад твой дядюшка действительно пытался что-то изобретать. И вдруг стал богатым и могущественным. У него появилось преимущество перед всеми, достигаемое, вероятно, каким-то ловким приспособлением. Возможно, Джозеф с Карлой и сами до конца не знают, в чем тут дело. Но они могут думать, что разгадка находится в его личных бумагах.
— И они полагают, что я все знаю.
— Наверно, лучше всего было бы иметь эту штуку в руках, прямо сейчас, Кирби.
Он утомленно закрыл глаза.
— Ты знаешь, я уже начинаю чувствовать себя побежденным. Весь свет думает, будто я припрятал двадцать семь миллионов долларов, и мечтает отнять их у меня. Только шесть человек знают, что у меня нет ни цента, что я все раздал. Ты, я, Вильма, Винтермор, Карла и Джозеф. Правда, я намекнул Карле, что часть денег утаил. Но им нужно что-то иное, а мне неизвестно, что это иное из себя представляет. И ты знаешь, им судя по всему, это также неизвестно.
— Остается Вильма, не так ли?
Он открыл глаза.