— Джози и Терри не поверят, когда я им расскажу!
— Не поверят чему? — спросил Алан, вдруг осознав, что она говорит.
Видела ли она? Если видела, то с ней можно поговорить, не опасаясь, что она примет его за сумасшедшего. Алан остро нуждался в том, чтобы с кем-нибудь поделиться, с кем-то, кто мог ему поверить.
— Этот прием! Эти знаменитости! И эта драка между Каннингхэмом и Свитцером! Все!
— А, это...
Он был разочарован. Судя по всему, Джинни ничего не видела. Алан подумал: «Может быть, Ба был свидетелем того, что произошло? Но скорее всего он просто не поверил своим глазам. Это нормальная реакция любого человека — недоверие. И именно я должен держать все в себе. Если я сам не могу полностью поверить в то, что произошло, то как можно ждать, что в это поверит кто-нибудь другой?»
— Знаешь, — продолжала трещать Джинни, — я не могу понять эту Сильвию. Такое ощущение, что душа у нее жесткая как подошва, а в то же время эта женщина взяла на воспитание неполноценного ребенка и собственноручно ухаживает за ним. Я просто не понимаю...
— Джеффи не неполноценный. Он аутист.
— Но это ведь одно и тоже, не правда ли?
— Совсем нет. В большинстве случаев дети-аутисты кажутся умственно отсталыми, но по этому поводу уже не первый год ученые спорят — действительно ли все они отсталые. Я думаю, что Джеффи совсем не отсталый. — Алан сделал краткий обзор соответствующих теорий, а затем сказал: — Сильвия однажды показала мне фотографию игрушечного домика, который он построил из отдельных блоков... Я знаю, что в этом мальчике есть разум, но в настоящий момент он просто отключен.
Джинни с изумлением смотрела на него.
— Ты в последнее время никогда так много не говорил!
— Да ну? Я как-то не сообразил. Прости.
— Ничего, все в порядке. В последние дни ты был озабочен более, чем обычно. Я как-то уже привыкла к этому.
— Еще раз прости.
— Но вернемся к нашей хозяйке. Зачем это она усыновила этого мальчика? Я спрашивала ее, но она так и не ответила. Более того, у меня создалось впечатление, что она сознательно уклоняется от ответа.
Алан пожал плечами.
— Я тоже не знаю, но думаю, что это ее личное дело.
— И что, для ребенка ничего нельзя сделать?
— Все известные методы лечения уже были испробованы.
— У нее так много денег, что она могла бы показать его крупнейшим светилам... — Джинни вдруг замолкла.
Алан закончил фразу за нее.
— Вместо того, чтобы иметь дело с местным семейным доктором? — улыбнулся он кислой улыбкой.
Джинни, видимо, стало неудобно.
— Я совсем не это имела в виду.
— Хорошо.
Алан не сердился и не был обижен. У него уже образовался иммунитет к подобным вещам. Ему было известно, что Джинни хотела бы, чтобы он специализировался в какой-то определенной области. Она все время повторяла, что заботится о нем, и поэтому не хочет, чтобы он работал так много. Но Алан-то знал, в чем состоит истинная причина ее беспокойства: все приятельницы Джинни были женами специалистов, и она привыкла думать, что семейный доктор — это самая низкая ступень в медицинской иерархии...
— Я вовсе не хотела... — быстро пробормотала она. — Я просто... Алан! Куда ты? Вот же наша улица!
Алан затормозил и подъехал к бордюру.
— У тебя все в порядке? — спросила Джинни с тревогой в глазах. — Ты не слишком много выпил?