— Да нет, я имею в виду другое — он прикоснулся к тебе своим обаянием, своей внутренней силой.
— Он и правда обладает обаянием, — согласился Чарльз. — Сначала я думал, что это лишь поза, заранее продуманная роль семейного врача, которую он сознательно играет. Знаешь, как говорят про таких: боец на передовой линии фронта в битве против смерти и болезней, и всякая такая чепуха. Но у него все это, оказывается, было искренне. Я всегда думал, что люди такого типа, как он, — страдальцы, влачащие как крест, приверженность профессии. Однако он оказался настоящим мужчиной. — Чарльз прикусил нижнюю губу. — Страшно подумать, но чего я только не думал и не говорил о нем!
— Может быть, теперь ты поймешь, почему он обосновался здесь? — спросила она.
Чарльз поднял глаза. Сильвия увидела в них боль, но уже отдаленную, угасающую.
— Теперь я действительно многое понимаю. И надеюсь, что вы будете счастливы вместе.
— Вы звали меня, Миссус? — В дверях показался Ба.
— Да, Ба. Ты принес поэму о Дат-тай-вао?
Вьетнамец передал ей текст поэмы, и она прочитала ее Чарльзу вслух:
Она сама ищет — ее нельзя искать.
Она сама находит, ее невозможно найти.
Она властвует над тем, кто прикасается,
Кто снимает боль и болезни.
Но это обоюдоострое оружие,
Его нельзя повернуть вспять.
Если ты дорожишь своим благополучием,
Не становись у нее на пути.
Будь добр вдвойне к тому, кто прикасается,
Ибо он несет бремя равновесия,
Которое может нарушиться.
Сильвия обернулась к Чарльзу:
— "Он несет бремя равновесия, которое может нарушиться". Это похоже на то, что происходит с Аланом: каждый раз, как он применяет силу, она отнимает у него что-то. За каждый дар приходится платить.
— Меня волнует другое. Мы должны сейчас же, не теряя времени, придумать, каким образом вызволить Алана из Фонда.
— Но ведь он выйдет оттуда сам сегодня вечером. Излечит сенатора своей силой и сразу же уйдет.
— Я думаю иначе, — сказал Чарльз, покачивая головой. — Алан просто взбесился — он страшно рассердился, когда я объяснил ему, как Мак-Криди подставил его.
— Не думаешь ли ты, что Алан откажется исцелить его? — спросила Сильвия, и тревожный огонек снова вспыхнул в ее глазах. — Это не похоже на Алана.
— Ты не видела его глаза в этот момент... А если Мак-Криди не получит исцеления, он не отпустит Алана.
— Но он не может удерживать его насильно!
— Некоторое время может. Сначала я думал, что Мак-Криди уничтожил все оригинальные результаты тестов Алана, но теперь готов поспорить, что он сохранил оригиналы его психиатрического обследования.
— Зачем?
— Потому что на их основании можно представить Алана как параноидного шизофреника. Они могут задержать его под предлогом опасности его для себя и для окружающих.