— Что?! — муж, даже представить не мог, самого страшного.
— Ты, всё время гнал, так вот, и добился своего! Не люблю больше, гада!
— Не любишь?! Ах, падла! — Михаил, изо всех сил, влепил Зае пощечину. — Значит, кого-то нашла?!
Ленка вырвалась и побежала. Вслед неслось:
— Беги, беги! Только от себя не убежишь! Смотри, обратно не приму! Сама этого захотела!..
Михаил тяжело дышал. Нервы были на пределе. Надо срочно, где-то выпить, чтобы успокоиться! Денег — ни копейки. Только на проезд. И он отправился, ни с чем, домой…
В норинских окнах, горел свет.
— Дядя Коля, — я это! Пусти. Хреново мне!
Норин, как всегда, оказался поддатым.
— А! Дорогой мой человек! Че-то давно, не было видно. Проходи, — у меня выпить, закусить есть!
Зашли в знакомый бардак.
Михаил жадно проглотил, налитую стопку. Сбивчиво рассказал о беде.
— Э, брат! Профукал ты, кажись, бабу-то свою. Есть у неё кто-то!
— Да откуда бы? Я всё к Витьке, соседу ревновал…
— Значит, и на работе скурвилась! — убеждённо глянул, на непутёвого мужа, Норин.
— Не может быть!
— Мо-ожет! Еще как может. Вот, когда в подвал ходили, там видно, её хахаль и обитает. Сходи, разберись!
— Счас бы пошел, да ночь на дворе! — заскрипел зубами Михаил.
— Ну, че тогда говорить? Будем пить тогда…
Они просидели, за разговорами, до четырёх утра.
2
Проснулся Михаил, в «избе», когда уже был полдень. С ужасом, припомнил всё. «Ах, гадина! Ну, я тебе устрою! Однако, прежде, нужно в общежитие сходить… Кто же, там у неё завёлся?!».
Не умываясь, натянул брюки, свитер и, накинув куртку, помчался к остановке…
Подходя к общежитию, ощутил тревогу. Кто он, — этот хахаль? Наверняка, здоровый бугай! Завалит его, как щенка! Черт, надо было, хоть нож взять! Если что, припугнуть…
Вот, и железная дверь. Не по себе что-то! Ну, да наше дело правое! Вперёд!
Муж, изо всех сил, застучал. Загремели засовы. К удивлению, дверь открыл пожилой, сухопарый дядька с лысиной.
— Вам кого? Почему так стучите? — мягко спросил.
— Я — муж; Лены! Вчера сюда приходила.
— A-а! Нас дома не было. Они с Петей, уехали на дачу сегодня.
— С каким еще Петей?!