Цивилизация Этрусков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

Этрусская цивилизация — самая первая из всех, расцветших на земле Италии. Ее «золотой век» относится примерно к 700–450 гг. до н. э. Несмотря на то что эта цивилизация развивалась главным образом в центральной Италии, между рекой Арно, Тирренским морем и Тибром, она вырвалась весьма далеко за пределы этого региона, — как на север (Паданская равнина), так и на юг (Кампания), — вплоть до того, что Катон Старший полагал, будто вся Италия целиком находилась под влиянием этрусков. Но сила этрусков не сводится к одному лишь политическому доминированию. На фоне других народов Италии (умбры, оски и др.) в I тыс. до н. э. этруски имели выдающуюся культуру: никто не оставил такого количества надписей, не породил столько произведений искусства, не имел такого сильного влияния на соседние народы, в том числе на Рим, — согласимся, что одно лишь это имеет серьезнейшие последствия. На этих основаниях обоснованно можно говорить об этрусской цивилизации, несмотря на то, что некоторые осторожничают в использовании данного термина по отношению к другим современным ей италийским «народам». Во всяком случае, когда Джузеппе Микали издает в 1826 г. свой знаменитый труд «L’Italia avanti il dominio dei Romani»,[1] написанный в духе романтизма и пронизанный антибонапартизмом, в первую очередь он обращает свой интерес к этрускам. Это был решительный поворот в сторону этрускологии, к исследованиям об этрусках. Другие итальянские историки начала XIX в., такие как Сисмонди или Пиньотти, также обращались к истории этрусков, когда разрабатывали свою теорию трех крупных эпох в истории Италии, которая должна была дать легитимную силу политике объединения Италии, а значит, и возрождения нации. Италия, по этой теории, уже переживала три величайших момента цивилизации и политического могущества: эпоху этрусков, эпоху Римской империи и период Ренессанса. Туристы, посещающие этрусский некрополь Монтероцци в Тарквинии, испытывают ярчайшие эмоции, рассматривая погребальные фрески в небольших подземных гробницах. Даже на Стендаля колоссальное впечатление произвел визит, в ходе которого он, будучи французским консулом в Чивитавеккье, в 1830-е гг. впервые увидел «расписные подземелья Пер-Лашез» в Тарквинии. Это восхищение, однако, не помешало ему участвовать, как и любому другому, в торговле древностями, извлеченными из погребений Вульчи или Тарквинии.

Всякий, кто намеревается писать или читать об истории этрусков, опираясь на четкую и подробную хронологию, рискует оказаться разочарованным. Давно уже прошли времена императора Клавдия, который, по словам Светония, мог описать на греческом языке всю длинную историю этрусского народа. Все наши «письменные» источники, содержащие или нет ссылки на историков, будучи косвенными, предоставили нам некоторые сведения о датах, но лишь в той мере, в которой греческие и римские историки были вынуждены упомянуть о военных столкновениях между этрусками, греками и римлянами. Например, благодаря Геродоту мы имеем сведения о крупном военном сражении, в ходе которого между 540 и 535 гг. до н. э. в Тирренском море этруски из Цере (Черветери), выступившие в союзе с карфагенянами, разбили греческий флот где-то между Корсикой и итальянским побережьем. Несколько десятилетий спустя, в 474 г. до н. э., неподалеку от города Кумы, то есть немного южнее, этруски были разгромлены новым хозяином Западного Средиземноморья, сиракузским тираном Гиероном, который в качестве дара Зевсу в Олимпии преподнес этрусский шлем (по меньшей мере). Гораздо больше точных дат появляется, как только в игру вступает Рим, и с осады города Вейи в 406–396 гг. до н. э. начинается завоевание Этрурии. Только отсутствие второй декады (книги 11–20) сочинения Тита Ливия «История Рима от основания Города» лишило нас основных сведений о дате завершения этого завоевания. Также мы имеем весьма точные даты правления этрусской династии в Риме в 615–509 гг. до н. э.: еще предстоит проанализировать значение этого периода в общей истории этрусков. Однако сами этруски не оставили нам никаких сведений о своей истории. Глядя на обширные консульские списки Рима, мы не имеем списков этрусских царей или магистратов, и любая попытка выстроить политическую хронологию становится напрасной.

Таким образом, этрусская цивилизация, которую мы собираемся изучать, — это больше, чем история этого народа, основанная всецело на хронологии. Однако это совершенно не означает, что мы отказываемся от диахронического видения: закрывать глаза на его важность означало бы представить искаженную и обездвиженную картину этрусского общества, все сферы которого находились в постоянном развитии в начале I тыс. до н. э. Косвенные источники, в частности археологические, заполняют некоторые лакуны, но не полностью, а опубликованные интерпретации этих археологических источников всегда порождают различные споры. Мы не считаем, что, просто сложив все эти гипотезы, можно восстановить всю историю этрусского общества.

ПРОЛОГ

10 октября 1992 г. в городе Кортона, что возвышается над знаменитым Тразименским озером, к карабинеру Камучи подошел человек, чтобы сообщить итальянским властям о находке семи небольших бронзовых пластин. Этот скромный рабочий открыл новую страницу в этрускологии, поскольку найденные бронзовые пластины были покрыты красивой, очень аккуратной надписью, несомненно выполненной на этрусском языке, что не удивительно, поскольку Кортона была одним из крупнейших городов независимой Этрурии и играла, среди прочих, решающую роль в исследованиях об этрусках, предпринятых в эпоху Нового времени. Этрусская академия, основанная в 1727 г., была одной из наиболее активных организаций, среди ее членов-корреспондентов и важных персон были Монтескье и Вольтер, и по сей день туристы могут посетить Музей Этрусской академии, гордостью которого, помимо других экспонатов, является богато украшенный бронзовый светильник, созданный в V в. до н. э. и впоследствии немного отреставрированный.

Всем тем, кто долгое время считал этрусскую цивилизацию загадкой, крупно повезло. Рассмотрим же обстоятельства этой находки: если рабочий утверждал, что случайно нашел эти таблички на строительной площадке, наиболее вероятно, что они были трофеем одного из многочисленных tombaroli, грабителей могил и различных археологических памятников, которые постоянно орудуют в Италии и, особенно, на территории древней Этрурии. Несомненно, в этом случае вознаграждение, полученное в результате честной передачи находки государству, предпочтительнее, чем рискованная торговля на международном рынке антиквариата. Самое интересное — большой перерыв между передачей находок полиции и Археологическому управлению Флоренции и моментом, когда о них стало официально известно научному миру (что вызвало небывалый ажиотаж) и широкой общественности. Этот источник, который отныне стал называться табличкой из Кортоны (Tabula cortonensis), — по аналогии с табличкой Клавдия, великолепной латинской надписью, высеченной на бронзовой пластине, найденной в Лионе в XVI в., — был опубликован лишь через десять лет после его обнаружения. Табличка еще в древности была разбита на восемь кусков (рис. 9). Восьмой фрагмент не сохранился. Однако нехватка одного фрагмента ничуть не препятствует пониманию текста, представленного в конце 2000 г. на крупной выставке «Gli Etruschi», организованной венецианским Палаццо Грасси, а затем выставленном в самой Кортоне. Теперь всякий может увидеть табличку из Кортоны в Музее Этрусской академии, наряду со знаменитым бронзовым светильником и замечательными статуэтками божеств, также выполненными из бронзы.

Отныне мы имеем третий по длине текст на этрусском языке (40 строк — 32 на лицевой стороне и 8 на оборотной, 206 слов). Однако загадочные обстоятельства, окружившие этот источник до его публикации и обнародования, заставляют вспомнить о романтических условиях находки самого длинного этрусского текста, известного на сегодняшний день — Загребской мумии (1200 слов). Это удивительное название отсылает нас к настоящему роману о мумии: хорватский аристократ, привезя из путешествия по Египту мумию в качестве сувенира, что было распространено в XIX веке (европейские музеи полны туристическими покупками такого рода), обнаружил, что ленты, которыми была обернута мумия, были покрыты очень длинным текстом, написанном главным образом черными чернилами. И лишь в конце века было обнаружено, что текст написан на языке этрусков: это был ритуальный календарь, странную историю которого мы попытаемся воспроизвести чуть ниже. К этому же списку принадлежит вторая по длине этрусская надпись, табличка из Капуи, которая долгое время в специальной археологической литературе называлась Черепицей из Капуи, поскольку эта надпись из 300 слов была высечена на прямоугольной плоской плитке из терракоты и была сделана более неумелым почерком, чем в двух вышеупомянутых случаях.

Табличка из Кортоны (примерно 45 х 30 см), полностью исписанная с одной стороны и только в верхней части — с оборотной стороны, была поначалу интерпретирована как юридический текст: это делало ее очень интересной, поскольку большинство эпиграфических источников, которыми мы располагаем, носят религиозный характер, что не удивительно, ведь в античности преобладало суждение об этрусках как о «самых религиозных из людей». Согласно первым издателям, текст из Кортоны, датируемый 200 г. до н. э., был чем-то вроде контракта купли-продажи или аренды земли, возможно виноградников: в одном из отрывков сразу было расшифровано выражение «cen zie zichuche», то есть «этот текст был написан…», что является вполне уместным в документе юридического характера. Также в этом источнике часто встречаются имена числительные, что может означать указание на меры площади или денежные суммы. Продавцы принадлежали к богатым семьям города, таким как Кузу, представители которой уже были известны по другим надписям, и их аристократические погребения мы можем идентифицировать. Что же касается покупателей (или арендаторов), их было много, и они имели более скромный социальный статус. Третья серия имен собственных в табличке из Кортоны, предположительно, принадлежала гарантам этой сделки: среди них были магистраты и, в частности, «zilath machl rasnal» (строка 24), долгое время считавшийся высшим магистратом этрусского государства, но который мог проживать только в кортонском полисе.

На оборотной стороне также можно прочитать (вероятно) слово «tarsminas», которое, по мнению тех же исследователей, могло означать Тразименское озеро, а следовательно, и его прибрежную территорию, то есть, как уже было сказано, совсем рядом с Кортоной. Начало надписи, выгравированной на оборотной стороне, является датировкой, которая напоминает римскую датировочную формулу. Читаем «zilci larthal cusus titinal larisalc salinis aules-la», что переводится следующим образом: «При магистратах (zil-ci по форме напоминает слово zil-ath, упомянутое выше) Ларсе Кузу, сыне Титины и Ларисе Салини, сыне Авла». Если оставить в стороне вопрос о фамилии, передающейся по материнской линии, — хотя это является свидетельством высокого положения женщины в этрусском обществе, — в примере с этими двумя верховными магистратами можно обнаружить сходство с римским манером обозначать год именем двух правящих консулов: так, 63 г. до н. э. был годом консульства Цицерона и Антония (по-латински, М. Tullio С. Antonio consulibus). Все это, повторимся, лишь ряд весьма убедительных гипотез: мы сможем оценить масштабы нашего незнания, только лишь когда отметим, что некоторое время спустя после этой публикации на свет появилась длинная статья одного из лучших специалистов по этрусскому языку, Карло де Симоне, в которой табличка из Кортоны предстает перед нами как текст… разумеется, религиозного характера — это описание погребальной церемонии (по-латински, parentatio), организованной семейным кланом. Одним из важнейших моментов в этой интерпретации является вопрос первоначального местонахождения этой бронзовой таблички, весьма неплохо сохранившейся, хоть и фрагментами: находилась ли она в общественном, официальном учреждении или в фамильном склепе, то есть в частном владении? Мы также задаемся вопросом о сведениях, сохраненных другими металлическими предметами, созданными одновременно с табличкой, — имеют ли они одинаковое происхождение? Таким образом, мы видим, что наши вопросы гораздо более многочисленны, чем ответы на них, и что этрускологов ждет долгая работа.

ГЛАВА 1

ДВА СТОЛПА ЭТРУССКОЙ ЗАГАДКИ: ЯЗЫК И ПРОИСХОЖДЕНИЕ

ЭТРУССКИЙ ЯЗЫК

Начать хотелось бы с той же самой таблички из Кортоны не только потому, что она была открыта сравнительно недавно, но и потому, что этот источник и его история великолепно иллюстрируют современный уровень наших знаний об этрусском языке. Так, вопрос языка неразрывно связан с другим наболевшим вопросом этрускологии — происхождение этого «загадочного» народа. И постараемся больше не использовать это прилагательное! Первым позитивным моментом является то, что мы без труда можем прочесть этрусские тексты, поскольку написаны они буквами греческого алфавита, несколько приспособленными к отражению этрусского языка. Прочтение этрусского языка стало действительно весьма простой задачей после того, как было установлено, что подавляющее большинство надписей выполнено в обратном направлении, справа налево. Однако некоторые из них все же написаны слева направо, но это не должно нас смущать: мы наблюдаем то же самое и в греческих надписях архаического периода. Очевидно, что направление письма не является основной проблемой, поскольку и в греческом, и в этрусском языках существовали так называемые «бустрофедоны», — тексты, строки которых поочередно направлены справа налево и слева направо, словно борозды, оставляемые плугом. Между тем нельзя сказать, что выбор в пользу написания текста справа налево является неосознанным, и весьма вероятно, что он мог иметь свои корни в иконографии: рассмотрим, к примеру, мифологические сцены, представленные на сосудах чернофигурного стиля, — чаще всего они читаются справа налево в этрусской керамике и слева направо в аттической.

Расшифрованная письменность неизвестного языка

С самого начала следует разделить такие понятия, как письменность и язык: собственно этрусский язык остается для нас неизвестным по многим причинам, однако написан он греческими буквами, которые мы отлично знаем. Подобную картину мы видим с галльскими надписями, зачастую выполненными буквами греческого и латинского алфавитов. Прямо противоположная ситуация складывалась с линейным письмом Б до его дешифровки. Язык был нам известен, — это был, очевидно, греческий, но скрывался он под маской письменности, долгое время остававшейся неразгаданной, пока Вентрис и Чедвик не поняли ее технику. Прежде чем рассмотреть обстоятельства, которые привели этрусков к греческому алфавиту, и дать первичную характеристику их языку, их первым надписям, датируемым 700 г. до н. э., необходимо добавить одно уточнение к вопросу о прочтении таблички из Кортоны: хоть мы и можем с точностью прочитать все буквы, все же не всегда получается точно установить разделение между словами, которые в большинстве своем для нас ничего не значат! Нам очень повезло с этим красивым и очень аккуратным текстом, поскольку он содержит знаки препинания, что является редкостью. Это круглые точки или треугольники, а также знаки разделения между главами. Так, первый издатель увидел в «tarsminas» одно-единственное слово, предположив, что оно могло обозначать Тразименское озеро, а второй исследователь прочитал в этих же буквах два слова, смысл которых оказался скрытым.

Эвбейцы и их алфавит

Итак, в самом начале VII в. до н. э. этруски открыли для себя греческий алфавит и начали его использовать: именно в эту эпоху стали регулярными их контакты с первыми греческими поселенцами, пришедшими в Италию и обосновавшимися в 770 г. до н. э. на Питиусских островах, на современной Искье, на севере Неаполитанского залива. Это произошло в эпоху первых Олимпийских игр, до того, как на континенте была основана колония Кумы. Перед тем как вплотную перейти к письменности, коротко отметим, что первые греческие колоны пытались продвинуться как можно ближе к северу Италии, и впоследствии на будущей территории Великой Греции, на Апеннинском полуострове на Сицилии, различные колонии будут основаны южнее (Сиракузы, Тарент, Сибарис, Кротон). Но это лишь первая волна греческой колонизации; через 150 лет экспедиции второй волны, фокейской, продвинутся еще дальше — в 600 г. до н. э. была основана Массилия (современный Марсель). Единственной причиной этой странной географической закономерности первой волны колонизации было то, что греки, желавшие обосноваться в Западном Средиземноморье, были, безусловно, движимы нехваткой земель на их родине. Действительно, они находили в Кампании невероятно плодородные почвы, в чем можно и сегодня убедиться, если проследовать по побережью, скажем, до Сорренто или других городов. На этом же моменте акцентируют внимание и античные авторы.

Однако эта причина была второстепенной по отношению к другой мотивации, которая толкала людей на освоение новых земель, — поиск металлов: для тех греков, которые искали свое Эльдорадо, Центральная Италия была символом изобилия рудными богатствами, особенно это касалось острова Эльбы, настоящего железного рудника посреди моря. И это не просто гипотеза: показательно, что в ходе очень важных раскопок, проводимых в последние десятилетия на острове Искья, была обнаружена железная руда, гематит, привезенный напрямую с острова Эльбы. Но почему же греки не продвинулись еще дальше, прямо к самой Эльбе? Единственным объяснением, почему это продвижение оказалось невозможным, было то, что этруски господствовали на этих территориях, и их могущество не позволяло их вытеснить. Это имеет серьезное значение в вопросе о происхождении этрусков: в этот период они жили в Центральной Италии, а если кто-то и придерживается теории миграции с востока, то она должна была произойти намного раньше, в конце второго тысячелетия или по крайней мере в начале первого. Кроме того, как отметил Жак Эргон, если будущие этруски в ходе своей масштабной экспедиции прошли бы через Сицилийский пролив около 700 г. до н. э., то греческие поселенцы непременно отметили бы это и данное происшествие оставило бы след в классических источниках!

Первые греческие надписи

Кто же они, эти первые греческие поселенцы? Это были выходцы с Эвбеи, острова, отделенного от Беотии проливом Эврипос, течения в котором постоянно меняются. Впоследствии это название в латинском языке станет означать любой пролив {euripus). Именно у них этруски заимствуют особый алфавит — так называемый красный, или западный греческий: как известно, в классической Греции существовали различные диалекты и различные алфавиты. Например, знак «трезубец» в хрестоматийном языке Аттики, на ионийском диалекте, который мы изучаем по учебникам, означает звук «пси», а у этрусков же он служит для обозначения звука «кхи». Эвбейцы были очень хорошими металлургами: неудивительно, что они первыми пошли по этому «морскому» пути в поисках металла, о котором мы немедленно начнем разговор. В ходе раскопок на Искье, о которых мы уже упоминали (исследователи Г. Бухнер и Д. Риджвэй), в 1954 г. был обнаружен необыкновенный эпиграфический источник. На красивом родосском кубке третьей четверти VIII в. до н. э., найденном в погребении ребенка или юноши, была выгравирована надпись, представлявшая собою метрический стих (два эпических гекзаметра) о забавах с последующим испитием вина из «кубка Нестора», о котором есть упоминание в Илиаде. Так, с этого времени гомеровские поэмы стали известны и успешно цитировались эвбейскими колонами, явно жившими в атмосфере пиршества. Еще более удивительной представляется другая археологическая находка из некрополя Остерия-делл-Оса на территории античного полиса Габии, что недалеко от Рима. Там, в одном из могильников, был обнаружен сосуд, датируемый 770 г. до н. э., на котором были выгравированы пять греческих букв (возможно, следует читать «eulin»). Быть может, это была одна из древнейших известных греческих надписей во всем мире. Предположив, что эвбейцы часто посещали финикийцев на острове Искья, можно задаться вопросом: возможно, греки заимствовали финикийский алфавит отсюда, а не из Восточного Средиземноморья.

Аристократия письменности, должность писца

Если этруски и заимствовали эвбейский алфавит, то, несомненно, для того, чтобы упростить торговлю с эвбейцами, которые пришли в поисках тосканских металлов, а взамен предлагали разнообразные предметы роскоши. Керамика здесь, как правило, является основным археологическим источником: действительно, в VIII в. до н. э. эвбейские сосуды появляются в некрополях Южной Этрурии. Владение письменностью долгое время было признаком аристократизма: не случайно в роскошных и богатых погребениях VII в. до н. э. находили азбуки и различные инструменты, связанные с письменностью. Так, в Этрусском музее Ватикана хранится сосуд-буккеро (см. главу 4) с плоским дном, на тулове которого выполнены надписи силлабическим письмом и отдельные буквы алфавита. В XIX в. возникло предположение, что этот сосуд был чернильницей, и такая интерпретация перешла в археологическую литературу, хотя это был, скорее всего, сосуд для парфюмерного масла. Совершенно точно мы можем утверждать то, что эта «чернильница», датируемая последней четвертью VII в. до н. э., была найдена в Черветери, в некрополе Сорбо, в аристократическом тумулусе, находящемся рядом с великолепным погребением Реголини-Галасси. Самой прекрасной находкой такого рода остается табличка для письма из Марсельяны д’Албеньи, что недалеко от города Косы (хранится в музее Гроссето).

В некрополе Бандителла было обнаружено захоронение второй четверти VII в. до н. э. Захоронение было окружено плитами, за что его прозвали «Круг Костей», поскольку в нем были найдены, среди прочих ценных вещей, два предмета из кости: гребенка, украшенная изображениями фантастических животных, и небольшая табличка для письма с тремя стилосами и двумя скребками для стирания. На центральной части, покрытой воском, с помощью стилоса писали текст (впоследствии этот метод стал известен и в Риме), а на верхнем краю таблички был выгравирован алфавит из двадцати шести букв, написанных справа налево, причем некоторые из них не использовались этрусками: этот алфавит был предназначен, вероятно, для будущих учеников.

Говоря о социальном статусе, отметим, что письменность на протяжении нескольких веков остается престижным занятием. Высокий ранг этрусского писца неоспорим, достаточно рассмотреть надгробный рельеф из Клузия, который в настоящее время хранится в Палермо, — рельеф, датируемый 490–480 гг. до н. э. Здесь изображена сцена награждения победителей в спортивных состязаниях: на помосте восседают три фигуры, — два магистрата и писец, вписывающий в диптих имена победителей. Отметим, что этот писец был одет точно так же, как и магистраты, а в эпоху Античности это являлось серьезным знаком. Изображенный наравне с ними, писец, очевидно, являлся носителем высокого ранга: Дж. Колонна очень справедливо сопоставил этот рельеф с историей, рассказанной Титом Ливием в начале книги II его «Истории». В то время как царь этрусского города Клузий Порсена осаждал Рим, чтобы восстановить там власть Тарквиниев, Муций Сцевола решил проникнуть в их лагерь и убить царя. Герой прибывает в тот самый момент, когда Порсена вместе с писцом начинал выдачу жалованья: оба персонажа были одеты абсолютно одинаково, и Муций Сцевола, не зная, как обнаружить этрусского царя, которого в лицо он не знал, по ошибке убил писца. Этот случай, имевший место быть в 509 г. до н. э., то есть почти в то же время, когда был создан упомянутый выше рельеф из Клузия, показывает особенный статус этрусского писца.

Принятие и адаптация алфавита

Воспринятый этрусками эвбейский алфавит очень быстро распространился, и вскоре он был адаптирован к их собственной фонетической системе. Например, в этрусском языке нет некоторых взрывных согласных, таких как Г, Б или Д. Этрускам хватало соответствующих глухих и придыхательных звуков К, П и Т, а также -кх-, -пх- и -тх-. Так, третья буква греческого алфавита «гамма» сохранилась со значением глухого К: в латинском языке это значение сохранится, вот почему латинская буква С занимает третью позицию, — это имеет корни в этрусском языке. Однако латыни необходимы были звонкие взрывные согласные, поэтому, благодаря маленькому диакритическому знаку, рядом с С появляется буква G. Этруски же, в свою очередь, изобретут специальный знак для обозначения звука Ф, который в греческом изображался очень сложно — с помощью диаграммы или двойной буквы (дигамма + придыхание, или наоборот): это был новый графический знак в форме цифры 8, появился он после V в. до н. э. и являлся единственной характерной буквой собственно этрусского алфавита (см. табличку из Кортоны, строки 14, 21 и 29). Эта буква была отмечена на надписи, выполненной на каменной надгробной плите из Перузии — этот текст занял четвертое место по длине после таблички из Кортоны. Эта надпись из Перузии, посвященная разделению земель, знакомит нас с двумя семьями, одна из которых — Афуна, — неоднократно встретится нам с этим характерным символом в форме 8 (вторая крупная семья, упомянутая в тексте, — Велтина).

Прежде чем закончить с алфавитом и перейти к вопросам, связанным непосредственно с языком, необходимо добавить, что этрусская письменность эволюционировала с течением времени и она имеет множество вариаций. В целом различают северное и южное письмо, но существует также множество региональных особенностей: так, в Кортоне — знаменитая табличка является тому примером, — постоянно встречаются развернутые Е, читаемые в обратном направлении, невозможно дать им точное фонетическое значение: возможно, это всего лишь художественная вариация, ставшая все же очень любопытной? Есть мнение, что различия кроются в протяженности или акценте по отношению к обычной Е. Однако лингвисты, изучающие текст из Кортоны, до сих пор не получили убедительных ответов. В той же географической зоне встречается символ, похожий на греческую прописную лямбду или перевернутую букву V, которая на самом деле является упрощенной буквой М.

Различия между северным и южным вариантами письма проявляются, в частности, в написании знака, обозначающего звук К (на юге Этрурии использовали только знак С) и в манере обозначать свистящие звуки, в том числе в конце слова. Эти различия в письменности проливают свет не только на указанное выше. Они показывают нам, что история Этрурии — это прежде всего история этрусских городов со всей их спецификой, в силу которой они нередко становились противниками, что в результате и привело к гибели тосканской цивилизации под воздействием сокрушительного удара одного лишь Рима. Эти надписи, каждый раз очень узнаваемые, являются в конечном счете не только хорошим источником для хронологии, но и интересным критерием для определения городов, которые могли играть ключевую роль в доминировании на той или иной территории в определенный момент ее развития. Это имеет решающее значение для понимания того, как Кампания и паданская равнина были заселены этрусками. Разумеется, при таком подходе такие источники, как керамика, не должны быть заброшены, — вот почему в эпиграфике придают особую важность носителю, на котором сделана надпись.

Перевоплощения этрусского алфавита

Намеки на географические вариации должны нам напомнить, что история этрусского алфавита на этом не заканчивается. Мы уже упоминали латинский алфавит, который был заимствован у этрусков, а не напрямую у греков, о чем свидетельствует присутствие С в третьей позиции. Однако этрусский алфавит был передан и другим народам Северной Италии, таким как реты (Западные и Центральные Альпы) и венеты (северное побережье Адриатического моря), которые, подобно этрускам, заимствовавшим эвбейскую письменность, приспособили его к своим языкам. Примечательно, что у венетов было обнаружено несколько образцов этрусских алфавитов, — из Клузия и из Южной Этрурии, — которые могли успешно использоваться. А в Эсте известен настоящий «храм письменности», посвященный богине Рейтии: были найдены многочисленные бронзовые таблички с выгравированными на них алфавитами, а также письменные принадлежности, в том числе стилосы. Эти предметы, да еще и в сакральном окружении, свидетельствуют о большом значении письменности, которая подарила нам этрусские надписи, подобные табличке из слоновой кости из Марсельяны д’Албеньи.

[1] «Италия до римского господства» (пер. с ит.) — Прим. пер.