Браки между Зонами Три, Четыре и Пять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Почестей! — лукаво улыбнулся Йори.

— Ну да, почестей.

— Ты не собственность Бен Ата и его страны.

— Кто знает!

И Эл-Ит снова поднялась на ноги. Под тонким белым халатом на ней практически ничего не было надето. Она и выглядела совсем обнаженной. Йори был в удобных просторных одеждах, какие носят фермеры: свободные брюки и фуфайка. Они стояли плечом к плечу, соединив руки. В нескольких шагах вороной конь по имени Йори тянул к ним морду. Это один из любимых сюжетов летописцев и художников нашей страны. Он называется «Расставание». Или, для более утонченных умов, «Эл-Ит спускается во тьму».

— Я бы попросила тебя поехать со мной, — но не буду. Сама себя не понимаю. Себе не доверяю. Мне надо ехать одной. А пока расскажи мне, как у вас тут обстоят дела, в вашем степном краю.

Не выпуская ее рук из своих, Йори некоторое время рассказывал, как печальны в последнее время животные, какими скудными стали урожаи зерновых, насколько ухудшилась погода, как редко происходят зачатия у людей и животных.

— Спасибо. А теперь я надену это платье. Кому его потом вернуть?

— Оно принадлежит моей сестре. Она дарит его тебе в знак дружбы.

— Я тоже пришлю ей платье в благодарность, когда вернусь к себе домой.

На прощание Йори улыбнулся, легонько прикоснулся губами к ее щеке, и вот его уже нет. Эл-Ит сняла белый халат, недолго постояла обнаженной, отдыхая всем телом на солнышке среди зелени, а потом надела платье его сестры, темно-красное, ее любимого фасона: с облегающими лифом и рукавами, с широкой юбкой.

Она снова вскочила верхом на Йори и поскакала на север своего королевства.

Повсюду, где Эл-Ит останавливала коня и заходила в жилища, на фермы или в шалаши пастухов, везде, где она слушала крестьян и задавала вопросы, повсюду слышала одно и то же. Неужели по всей стране то же самое? Или здесь, на севере, и раньше дела обстояли хуже: ведь здесь уже наступила ранняя осень и в воздухе ощущались заморозки.

Повсюду Эл-Ит задерживалась ровно на столько, сколько было необходимо. Ее приветствовали по-доброму, как и всегда раньше, но никто — ни мужчины, ни женщины, ни даже дети — не скрывали своего убеждения, что виновата во всем она, что корень зла в этом ее новом браке, в связи с Зоной Четыре.

И когда Эл-Ит ехала по малонаселенным северным районам королевства, холмистым, усеянным обрывистыми скалами, легкая, неспешно текущая прошлая жизнь уже осталась только в воспоминаниях, потому что теперь в ее крови звенело: «Бен Ата, Бен Ата, Бен Ата». Эл-Ит не могла забыть этого человека, хотя каждое воспоминание о нем несло с собой боль и груз горечи: она знала, все глубже осознавала с каждым днем и каждым часом, что ей предстоит реализовать такие глубины своей личности, о существовании которых она прежде и не подозревала. Но это было неизбежно.

Объехав север, она свернула на запад, оставляя все время справа центральный горный массив. На западе еще стояло позднее лето, солнце грело, но не палило. Повсюду вокруг она наблюдала изобилие и довольство, но рассказывали люди все то же. И женщины, и мужчины, и дети встречали ее вопросом: «Эл-Ит, Эл-Ит, что произошло? Что мы сделали не так, что ты сделала не так?»

Ощущение вины сильно давило на нее. Хотя Эл-Ит этого и не осознавала, потому что ей были неведомы подобные ощущения. В ней бродило много сильных и невеселых чувств, тяжелых и не очень, имевших разные оттенки, окраски, но одно чувство неизменно возвращалось, и она наконец сообразила, что именно оно главное, ибо определяет состояние ее души. Чувство вины — так она его сформулировала: «Я, Эл-Ит, виновата». Но всякий раз, когда эта мысль возникала в голове, она тут же старалась от нее избавиться с отвращением и недоверием. Как это вышло, что она, Эл-Ит, виновна? Разве может быть виновата она, и только она? Неужели в чем-то неправа?.. Пусть она оказалась связанной с Зоной Четыре, но ведь это еще не значит, что от нее ушло фундаментальное знание, основа всех знаний. Она уверена, что все в жизни переплетено и перемешано, все существует в неразрывном единстве, не бывает такого, чтобы в чем-то был виноват кто-то один, не может такого быть. Если есть зло, тогда оно должно быть присуще всем и каждому в любой зоне — и, несомненно, также и за их пределами. Эта мысль сильно поразила Эл-Ит и напомнила ей… Она практически не думала, а если и думала, то мало — о том, что происходит за пределами зон… в частности, она очень мало размышляла сейчас о Зонах Один и Два, — а ведь последняя находилась как раз рядом, на северо-западе, за горизонтом, который бывал то голубым, то пурпурным… Эл-Ит не смотрела туда с тех пор, как… с тех пор, как… даже не вспомнить, с каких пор. Сейчас она оказалась на небольшом холме, в центре западных регионов. Она слезла со спины благородного Йори и, придерживая рукой за его холку, обратила взор на северо-запад — туда, где находилась Зона Два. Что же там? Она представления не имела! Никогда не задумывалась! А почему? Было неинтересно? Или интересовалась когда-то, но очень давно? Эл-Ит даже не могла вспомнить, стояла ли она когда-нибудь вот так, как сейчас, устремив глаза в ту сторону с любопытством, пытаясь проникнуть взглядом в те синие обманные дали… но что-то ее туда тянуло, притягивало взгляд… нечто терялось, растворялось в синеве… колеблющейся неустойчивой синеве… Эл-Ит опомнилась, вынырнула из глубин размышлений, прихватив с собой какое-то врожденное знание, которое, она не сомневалась, в нужный момент непременно проявится. Не сразу, но вскоре… «Вот оно, — шепнула она себе. — Вот оно… если бы только поймать мысль…»

Эл-Ит снова уселась верхом и продолжала путь все по той же широкой дуге, загибая влево, и из западных регионов перебралась в южные. Эти края всегда были ее любимыми, ну да, она находила оправдания, чтобы ездить сюда чаще, чем в другие… как раз недавно была тут, в сопровождении всех своих детей и своего двора, с чуть ли не половиной жителей плато. Какое было время!.. Празднества, пение, теперь ей казалось, что они тогда протанцевали и пропировали все летние месяцы. И она ни разу не остановилась, не сделала паузу в своей насыщенной жизни, чтобы поднять глаза и взглянуть — а должна была — в те голубые дали зоны, расположенной гораздо выше ее собственного королевства, примерно настолько же, насколько Зона Три располагалась выше Зоны Четыре…

Хотя жители юга по-прежнему приветствовали Эл-Ит с искренней радостью и глубокой признательностью за все хорошее, что было у них в старые добрые времена, снова и снова, сильнее, чем прежде, терзала ее неотступная мысль: «Ты виновата, Эл-Ит, виновата…»

И она скакала дальше, уговаривая себя: «Нет, нет, я не виновата! Как я могу быть виноватой? Ведь я королева, вами избранная, потому что я — это вы, и вы меня признали лучшей представительницей своего народа, и вы для меня свои. Вы же считаете меня вашей королевой, вашей Эл-Ит, и, значит, я не могу быть одна во всем виновата. Ошибка допущена где-то там, где-то глубже, где-то выше?»

И она скакала дальше, среди холмов, густо поросших южными виноградниками, где всегда могла остановиться и посмотреть на северо-запад, на лазоревый край той, другой страны, — и у нее была эта возможность, пока она не объехала по кругу весь центральный массив и не оказалась там, откуда больше не была видна та сторона, а также и граница, пока она взбиралась на плато. Эл-Ит намеревалась быстро пересечь плато по прямой, ненадолго остановившись в столице, чтобы повидаться с детьми и со своими подданными, а потом встать там на самом краешке, посмотреть сверху на запад и северо-запад, и оттуда вглядеться в голубую дымку, пока не вспомнит то, что ей следует вспомнить, — и она знала, что именно это ей и следует сделать.

Эл-Ит объехала все южные регионы. Несколько раз ей попадались мужчины, которых, при прежнем порядке жизни, она бы приблизила к себе и непременно обольстила бы, пустив в ход свои разнообразные достоинства, ради того, чтобы зачать от них ребенка, — но стоило ли? В этом был источник ее самобичевания и угрызений совести, — ведь уже прошел почти месяц с той ночи, проведенной с Бен Ата, а она все еще не представляла себе, забеременела или нет. А ведь раньше она это всегда определяла сама, по реакциям всего организма и прибегая к интуиции, а вовсе не по признакам физиологическим. «Виновна, ох, виновна… и все же не виновна, даже думать так грешно, — глупо и самоуверенно и ограниченно». И так ехала Эл-Ит, охваченная смятением и раздираемая противоречивыми чувствами. Ум ее был спокоен, ясен и уравновешен, а в душе вовсю кипели и боролись страсти, абсурдные с ее точки зрения.

А как же главное ее достоинство, высший разум, который она считала своей сильной стороной и на который всегда полагалась, — то, что составляло самую ее сущность? Ну, от этого она была в те дни далека. Она стала падшим существом, бедняга Эл-Ит, и сама это сознавала.

А тем временем она непрестанно слышала в душе: «Бен Ата, Бен Ата», и это же звучало в цокоте копыт ее коня.

Когда Эл-Ит снова оказалась на дороге, идущей от границ Зоны Четыре прямиком через степи вверх на окруженное горами центральное плато, она повернула коня налево, с намерением скакать наверх, к своему дому. Но голос свыше вдруг заговорил, и ясно прозвучало у нее в голове: «Развернись и возвращайся к Бен Ата…», а когда она заколебалась, голос повторил: «Не медли, Эл-Ит».

И она повернула коня на восток. Когда она въезжала сюда из Зоны Четыре, торжествуя и танцуя с облегчением, она первым делом радостно отшвырнула свой щит и тут же забыла о нем. И как же теперь вернуться обратно в Зону Четыре без какого-нибудь защитного приспособления? Эл-Ит не представляла, что же теперь делать, и решила не делать вообще ничего: они должны знать о ее затруднениях и снабдить ее чем-нибудь.

По дороге к границе Эл-Ит то и дело оборачивалась и смотрела на центральный район своей страны, на его блеск, свет и тени… но теперь к этим впечатлениям добавилось еще одно: она не могла выбросить из головы те голубые пространства, сверкание которых видела за северной границей своего королевства. И свою прекрасную страну она представляла во всех подробностях, до мельчайших деталей, и вдаль, и вширь, и все ее границы, — эту самодостаточную страну… Но теперь Эл-Ит как бы включалась в ее пределы и те области за границей, которые лично для нее представляли неизведанные возможности.

Каждый раз, когда Эл-Ит тянуло обернуться и взглянуть назад, она решительно заставляла себя повернуть голову и смотреть вперед, морально готовиться к тому, что ее ждет. Позади — сплошные вершины, дали, панорамы, впереди же — Зона Четыре.

И еще Бен Ата. Эл-Ит поймала себя на мысли, что этот огромный неуклюжий человек, так неожиданно вошедший в ее жизнь, должен компенсировать в каком-то смысле те дальние голубые выси Зоны Два, — но не улыбнулась. По ее виду теперь трудно было сказать, что эта женщина способна смеяться. Зато она заметила в себе что-то новенькое — ее потянуло на глупости. До сих пор всю свою жизнь с первого момента знакомства с любым человеком — мужчиной, женщиной, ребенком — она была готова к откровенному общению; теперь же в душе помимо ее воли всплывали какие-то женские хитрости и приемы, о которых она до сих пор и не подозревала, по крайней мере, ей так казалось. Она ловила себя на мысли: вот она встретит Бен Ата, и скажет ему то и это, и поступит так и эдак — и представляла обмен взглядами, улыбками, свои тонкие маневры и намеки. И эти мысли вызывали в Эл-Ит отвращение к самой себе.

На границе, как она и предполагала, ее ждали, но не Бен Ата, и даже не Джарнти. На прекрасном гнедом скакуне восседала крепкая темноволосая могучая дама; волосы ее, заплетенные косами, венком охватывали голову. Смотрела она прямо, правда, слегка настороженным взглядом. Всем своим существом незнакомка ждала одобрения, благожелательного отношения, но умело держала себя в руках. Перед ней на тяжелом седле — обязательном атрибуте снаряжения коня в Зоне Четыре — лежали два продолговатых блестящих металлических предмета: она привезла щит для Эл-Ит.