Голубые глаза, черные волосы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он не слышал, какой у него голос. Он замирает. И вновь проходит путь от парка к отелю.

Закрыв глаза, он слушает тишину. Он слышит крик. Как и прежде, он не различает в нем никакого слова, никакого смысла. Когда он открывает глаза, уже слишком поздно, человек с голубыми глазами приближается в тишине к открытому окну.

Ей он ничего о нем не говорит. Ему это и в голову не приходит. Он не рассказывает ей про свою жизнь. Он никогда не думал, что это вообще возможно. Он не находит для этого слов. Выразить то, что с ними происходит, может лишь тишина или смех, и еще — вместе с ними — слезы.

Она смотрит на него. Когда его рядом нет, она представляет его именно таким. Потонувшим в образах, пьянящих страданием, желанием найти что-нибудь или кого-нибудь, кого он потерял, или же купить то, чего у него нет и что становится вдруг причиной всего существования: одежда, часы, машина, любовник. Где бы он ни был, что бы он ни делал, его постоянно преследует ощущение какой-то беды.

Она может подолгу смотреть на него, целыми ночами.

Он замечает, что ее глаза открыты. Он улыбается ей, как если бы вдруг снял с себя маску, как будто раскаиваясь, прося прощения за то, что он жив, что вынужден жить.

Она говорит, чтобы понравиться ему.

Она рассказывает, что приезжает сюда обычно на лето. А живет неподалеку, в университетском городке, в котором родилась. Что она провинциалка.

Она очень любит море, особенно этот пляж. Дома у нее здесь нет. Она живет в отеле. Так ей больше нравится. Летом так удобнее. С готовкой, уборкой, да и с любовниками.

Он начинает слушать. Это человек, который слушает все, что ему рассказывают, с одинаковым интересом. Невозможно понять почему. Он спрашивает, есть ли у нее друзья. Да, у нее есть друзья, и здесь, и в том городе, где она живет зимой. Она дружит с ними всю жизнь? Да, есть и такие, но, конечно же, в основном это люди, с которыми она познакомилась в университете. Она работает в университете? Да. Занимается наукой. А еще она временно замещает одного преподавателя, вот так. Он говорит, что уже догадался, что у нее есть высшее образование. Она смеется. Он тоже смеется, смущенный, насколько они заодно. Потом он внезапно замечает, что она перестала смеяться, словно покидая его, что она смотрит на него так, будто он прекрасен или же мертв. И вот она возвращается. В ее взгляде остается блеск помешательства, которое она только что пережила в его присутствии.

Они не говорят о только что нахлынувшем на них страхе. О том, что произошло, она знает еще меньше, чем он. Долгое время они остаются сидеть порознь, пытаясь понять, что случилось, когда они смотрели друг на друга, этот страх, еще не знакомый им.

Ему нравится идея о ее безумии, из-за которого она, собственно, и пришла к нему и приняла его деньги. Он знает, что она богата, он умеет распознавать подобные вещи. Он говорит ей, что если бы полюбил ее, то именно из-за этого — из-за ее богатства, ее безумия.

Словно в продолжение этого разговора однажды ночью она находит у него на запястьях следы порезов. Он никогда об этом не говорил.

Она плачет. Она не будит его.

На следующий день она не приходит. Когда она появляется, они не говорят о ее отсутствии. Он не задает вопросов. Она ни о чем не рассказывает.

Все остается как было до того, как она заметила у него на руках шрамы.

Море утихло. До рассвета еще далеко.

Она просыпается, спрашивает его, прошла ли ночь. Он говорит, что нет, утро еще не наступило. Она долго смотрит на него, на этого мужчину, которого мучает бессонница, ей ли об этом не знать. Она говорит: я вновь слишком долго спала.

Она говорит, что, если он хочет, он может разговаривать с ней, когда она спит. Он может разбудить ее, если хочет, чтобы она слушала. Она теперь не такая усталая, как была в первое время после их встречи в кафе на берегу моря. Если он хочет, он может также целовать ее, когда она спит, ее глаза, руки, как в тот раз в кафе. Когда она вновь заснет поздно ночью, он сделает это.

Черный шелк соскользнет, и ее лицо останется незащищенным. Он коснется пальцами ее губ, ее промежности, он поцелует ее закрытые глаза, прячущие голубизну. Он также дотронется до отвратительных и преступных частей ее тела. Когда она проснется, он скажет ей:

— Я целовал ваши глаза.

Она вновь ляжет, вновь закроет лицо черным платком. Он ляжет у стены в ожидании сна. Она повторит фразу, которую он сказал с только ему присущей интонацией и нежностью:

— Я поцеловал ваши глаза.

Посреди ночи ее как будто что-то пугает. Она вскакивает и говорит, что все отпущенные им ночи однажды истекут, они не будут знать об этом. Он не слышит. Когда он спит, он ничего не слышит. Она вновь ложится, но ей не сразу удается уснуть, она смотрит на него, смотрит на него без конца, и разговаривает с ним, плача оттого, что говорит ему, говорит об этой любви.

Он ходит по комнате вокруг белых простыней, вдоль стены. Он просит ее не спать. Просит ее остаться голой, без черного платка. Ходит вокруг нее.

Иногда он останавливается, упирается лбом в стену, в ту, за которой бьется сильное море.

Она спрашивает, что он сквозь нее слышит. Он говорит:

— Все. Всплески, голоса, удары, крики.

Он слышит арию Нормы. Она заходится от смеха. Он перестает ходить. Он смотрит, как она смеется, ее смех завораживает его. Он подходит к ней и остается стоять рядом с ней, глядя, как она смеется, вбирая в сумасшедший смех всю их историю.

Она спрашивает его, кто же исполняет. Он говорит, что, конечно же, Каллас. Только Каллас должна петь Беллини. И кто это слушает Норму в четыре утра в таком месте? Он говорит, что это люди в машине на пляже, ей достаточно лишь прислушаться. Она слушает и вновь смеется: она ничего не слышит. Тогда он говорит, что, если она хочет услышать Норму, это возможно. В доме есть проигрыватель. Он выходит, закрывает за собой дверь, и через несколько минут комната наполняется голосом Каллас.