— Ну как там творожки, Каппок?
Уильям, обреченно ждущий бури, вздрогнул.
— Простите? — сказал он.
— Я хотел сказать, таппошки… — пробормотал мистер Солтер.
Уильям пал духом. Мистер Солтер тоже пал духом. Они смотрели друг на друга беспомощно и неотрывно.
— Как охота? — предпринял новую попытку мистер Солтер. — Лис много?
— Сейчас ведь лето. Охоты нет.
— Ну да, конечно, все разъезжаются…
Последовала новая пауза.
— А что ящур? Свирепствует? — с надеждой спросил мистер Солтер.
— Слава Богу, нет.
— А-а.
Оба опустили глаза и увидели атлас.
— Вы, случайно, не знаете, где находится Рейкьявик?
— Нет.
— Жаль. Я надеялся, что вы скажете. Здесь никто не может найти.
— Вы поэтому хотели меня видеть?
— Нет-нет, что вы, совсем наоборот!
Еще одна пауза.
Уильяму все стало ясно. Симпатичному маленькому человеку поручили уволить его, а он не мог заставить себя это сделать. И Уильям решил помочь ему:
— Вы, наверное, хотите поговорить со мной о сойках.
— Упаси Бог! — воскликнул мистер Солтер с неподдельным ужасом, но тут же вежливо добавил: — Разве что вы хотите.
— Нет, что вы! — сказал Уильям. — Я думал, это вам интересно.
— Ну что вы! — сказал мистер Солтер.
— Вот и хорошо.
— Да, хорошо… — И уже в полном отчаянии: — А не выпить ли нам зидра?
— Зидра?
— Да. Вы ведь, наверное, привыкли пить в это время зидр. Тут рядом неплохой бар.
Журналисты в американском фильме пили водку. Уильям молча и заинтригованно последовал за мистером Солтером. Они спускались в лифте с удивительным человеком — лысым, молодым, сухим, как мумия, и одетым в коричнево-белый клетчатый костюм. Человек курил сигару.
— Новый спортивный редактор, — извиняющимся тоном пояснил мистер Солтер, когда человек отошел от них в вестибюле на порядочное расстояние.