В конце концов, она ровесница Тамариной бабушки!
Вера Антоновна внесла парующую супницу, и в комнате повисла напряженная тишина. Слегка затхлый воздух словно наэлектризовался, только что искры не проскакивали.
Раскрасневшаяся от волнения Элечка забилась в самое дальнее кресло и затихла. Наталья старательно поправляла приборы на столе. Лицо ее казалось совершенно спокойным. Где-то в ванной бодро, но фальшиво насвистывал Петя Ягудин.
Тамаре вдруг стало трудно дышать. Девушка почувствовала себя преступницей. Она не знала, что делать.
Сбежать в свою комнату? Сходить за веником и убрать осколки? Повиниться? Или упираться до последнего, взяв пример с племянницы?
Все-таки они одной крови!
Выбрать линию поведения Тамара не успела. Вера Антоновна избавилась от супницы, развернулась и увидела ее виноватую физиономию. Взгляд Веры Антоновны скользнул ниже, глаза округлились. Тамаре почудилось — они даже цвет изменили, потемнели, что ли.
Тамара машинально отступила к открытой двери. Вера Антоновна нехорошо покраснела и хлебнула воздуха. Элечка нервно хихикнула. Наталья укоризненно покачала головой и принялась шепотом пересчитывать вилки.
Вера Антоновна всплеснула руками и тоненько закричала:
—Да что ж это за несчастье-то, а? Да как же тебя туда занесло, а? Да кто ж тебе разрешил на полках лазить, а?
—Я не лазила,— затравленно огрызнулась Тамара.
Ей хотелось провалиться сквозь землю: на пороге появились Петя с Электроном. Одновременно. Как сговорились. Первый смотрел сочувственно, второй — ну и гад же! — равнодушно.
Вера Антоновна визгливо возмутилась:
—Да как же не лазила?!
—Не лазила,— твердо заявила Тамара и сцепила руки за спиной.
Петя бросился на колени и принялся перебирать осколки. Потом поднял на Тамару глаза и расстроено сказал:
—Склеить вряд ли удастся.
Вера Антоновна покраснела еще больше, но высказаться не успела. За ее спиной появилась Софи и раздраженно бросила:
—Довольно. Просто убери.
Чем моментально прекратила разбирательство.
После обеда сбежать из дома не удалось: пошел дождь. Противный, с ветром, словно на улице стоял не июнь, а ноябрь.
Тамара как потерянная бродила по квартире, не зная чем заняться. Если бы Динка не связывала рук, она бы наплевала на дождь и ушла в город. Не сахарная, не размокла бы. И зонт можно в любом магазине купить.
Не взять зонта в Питер!
Лелькино легкомыслие заразно, она давно подозревала.
Тамара удрученно вздохнула: не бросать же Динку на чужих. Как и Крыса. Мало ли что выкинет эта парочка, оставшись без присмотра.
Впрочем, племянница сейчас занята. Софья Ильинична простила ее. Или нет? Во всяком случае, слово Софи сдержала. Вера Антоновна после обеда принесла Динке в комнату три большие коробки, оклеенные яркой цветной бумагой. С игрушками.
Но боже мой — с каким каменным лицом! И вместо губ — побелевшая узкая полоска.
Так что Динка упоенно роется в предоставленных сокровищах. А Крыс топчется рядом и с любопытством наблюдает.
Выслушивать восторженные комментарии племянницы Тамаре не хотелось, вот она и ушла. И теперь пыталась придумать чем заняться.
Читать совершенно не хотелось. Библиотека у Софьи Ильиничны огромная, но на полках в основном классика, абсолютно ничего легкого — ни современных детективов, ни женских романов, ни публицистики. А ни на что серьезное Тамара сейчас не способна, настроение не то.