Дедушкины рассказы. История Шотландии с древнейших времен до флодденского сражения 1513 года.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В этой книге печатается без сокращений первый выпуск «Дедушкиных рассказов» Вальтера Скотта, завершающийся Флодденским сражением 1513 года. В нее включены подстрочные сноски из издания 1836 года, заново проверенные и дополненные, где необходимо, ссылками на более поздние и более доступные издания цитируемых авторов. В примечаниях в конце книги содержатся некоторые уточнения, ставшие возможными благодаря публикациям шотландских летописей, неизвестных во времена Скотта, а также ссылки на ранние шотландские источники, из которых черпались «Рассказы». В этих источниках, недавно почти полностью переизданных Шотландским текстологическим обществом, учитель и умный ученик найдут немало других историй, ничуть не уступающих в занимательности и красочности тем, которые Скотт рассказывал своему маленькому внуку. Всякий, кто потратит час или два на то, чтобы привыкнуть к старинной манере, скоро обнаружит, что Питскотти великолепный рассказчик, а Барбур и Уинтоун пишут на языке гораздо более близком к современному английскому, чем Чосер или автор «Петра Пахаря».

П.Дж.

ПРЕДИСЛОВИЕ

История жизни сэра Вальтера Скотта настолько хорошо известна, что нет нужды долго на ней задерживаться. Автор «Дедушкиных рассказов» родился в 1771 году. Он был четвертым из не умерших в младенчестве детей Вальтера Скотта, эдинбургского присяжного стряпчего, или поверенного, и его жены Энн Резерфорд. Ребенок долго оставался калекой, не способным принимать участие в обычных мальчишеских играх. В надежде на то, что вольный воздух пойдет ему на пользу, родители отправили сына к дедушке, жившему тогда в Сандиноу, примерно в пяти милях к западу от Келсо. Неподалеку высился Смальгольмский замок, в котором Скотт впоследствии развернул действие своего «Иванова вечера», и вся округа дышала легендами и преданиями. Сто тридцать лет назад романтические истории о разбойничьей жизни вождей пограничных кланов все еще рассказывались у зимнего очага. Сами Скотты принадлежали к клану, многие члены которого в былые времена участвовали в набегах на «старую супостатку Англию» ради того, чтобы захватить «трофей» или вызволить друга-разбойника, попавшего в плен и гниющего в тюрьме в Карлайле. Такие историй маленький Вальтер мог слушать бесконечно. Он жил в воображаемом мире битв и героических деяний и, став взрослым, использовал многие из смешавшихся с былью сюжетов приключенческого фольклора Пограничья в своих произведениях, как прозаических, так и стихотворных.

По мере того, как мальчик рос, здоровье его крепло. Хотя ему так и не удалось избавиться от хромоты, он стал бесстрашным покорителем утесов Замковой скалы в Эдинбурге, а позже неутомимым наездником. Занятия в школе его не интересовали, и он не слишком преуспел в учебе. Прослужив какое-то время в конторе своего отца и не удовлетворившись работой поверенного, юный Скотт начал готовиться к адвокатуре. Однако штудированию законов он предпочитал долгие прогулки по югу Шотландии, чем вызывал неудовольствие своего весьма строгого родителя, говорившего, что, по его мнению, самая лучшая перспектива для Вальтера — это стать странствующим торговцем. Молодой человек медленно продвигался по службе, к которой душа его явно не лежала. В 1799 году он был назначен шерифом Селкиркшира, а в 1806 — секретарем Сессионного суда. Эти должности едва обеспечивали его существование. В 1797 году он женился на Шарлотте Карпентер, чей отец бежал в Шотландию из Франции. Ища дополнительных источников дохода, Скотт начал на досуге сочинять. Он не носился с мыслью о высоком предназначении литератора: писал потому, что ему это нравилось и, главное, давало возможность заработать. Скотт решил, что литература должна быть его «посохом, но не костылями». Он знал средневековые рыцарские романы и предания родной страны как свои пять пальцев; а потому ему ничего не стоило импровизировать на их темы. Его ранние пробы пера были переводами с «вновь открытого» тогда немецкого: первой он перевел романтическую балладу Бюргера «Ленора» (1796), потом романтическую драму Гете «Гец фон Берлихинген» (1798). Баллады Южной Шотландии, которые Скотт собирал всю жизнь, вышли в свет в 1802 году под названием «Песни шотландского Пограничья». В ту эпоху представление о роли редактора балладной поэзии было более смутным, чем теперь, и многим казалось, что некоторыми шедеврами сборник обязан скорее редактору, нежели традиции.

Вдохновленный успехом, Скотт обратился к оригинальному творчеству. В 1798—99 годах он написал несколько песен и баллад. В 1805 появилась его первая поэма «Песнь последнего менестреля». За ней последовали «Мармион» в 1808-м, «Дева озера» в 1810-м, «Видение дона Родерика» в 1811-м, «Рокби» в 1812-м, «Свадьба в Трирмейне» в 1813-м и «Властитель островов» в 1815-м. К тому времени Скотта-поэта, пользовавшегося поначалу огромной популярностью, почти полностью затмил Байрон. Поэтому в 1813 году Скотт вновь взялся за работу, которую начал и отложил в 1805 году и ненадолго возобновлял в 1810-м. И вот в 1814 году в свет вышел роман «Уэверли» — первый из длинной череды романов, принесших Вальтеру Скотту всемирную славу. Его работоспособность была феноменальна: выпуская одну за одной собственные книги, он не жалел времени на подготовку к изданию произведений ранних авторов и написание статей для «Эдинбургского обозрения» и «Квартального обозрения».

Скотт поставил перед собой цель сделаться лаэрдом, то есть помещиком, Пограничья. «С раннего детства, — говорит он в предисловии 1830 года к «Рокби», — я лелеял мечту, очень долго не осуществлявшуюся: связать себя с отчей землей и заняться теми опытами, в результате которых лоно природы приносит рукотворные плоды». Только ради этого он и добивался литературной известности. В 1811 году Скотт купил ферму на берегу Твида между Мелрозом и Селкирком. Она имела весьма непривлекательное название — «Грязная дыра», и новый хозяин переименовал ее в Абботсфорд. Он начал строить там настоящий феодальный замок и присоединять к своим владениям поле за полем. Богатейшая библиотека Скотта, а также его собрание средневековых доспехов и других древностей разместились в Абботсфорде, где находятся по сей день.

По-видимому, Скотт опасался, что увлеченность романтическим сочинительством может повредить его деловой репутации. Громкий поэтический успех уже обернулся для него резким сокращением адвокатских гонораров. Поэтому романы печатались анонимно, и хотя многие догадывались о причастности к ним Скотта, он только в феврале 1827 года публично признал себя их единственным автором.

Все то же заветное желание побудило его стать теневым партнером издательской фирмы Джона и Джеймса Баллантайнов, его старых школьных приятелей. Баллантайны оказались плохими дельцами, и предприятие, основанное в 1808 году, уже в 1813-м довело Скотта чуть ли не до разорения, во избежание которого, собственно говоря, он и возобновил работу над «Уэверли».

В 1820 году Скотт получил титул баронета — венец своих мечтаний. Он стал лаэрдом Пограничья с титулованной семьей. Но его преуспеянию не суждено было быть долгим. 1825 год нанес удар по коммерции вообще. В числе прочих потерпели крах Баллантайны и огромное издательство Констебля, с которым Скотт тоже был тесно связан. Долг писателя достиг 130 тысяч фунтов.

В несчастье проявилось врожденное величие этого человека. Отказавшись объявить себя банкротом, он передал всю свою собственность попечителям, чтобы они управляли ею в интересах его кредиторов, и взялся за погашение огромного долга — чернилами. История его трудов в течение последующих пяти лет и его удивительной победы похожа на роман. Как Скотт сам говорил об образце коммерческой честности в подобных обстоятельствах: «Вот муж, достойный того, чтобы ему воздвигали памятники и чтобы к нему толпами стекались паломники».

«Дневник» Вальтера Скотта, который, с небольшими перерывами, повествует о жизни писателя в годы несчастий до той самой минуты, когда его пальцы выронили перо, наполняет читателя глубочайшим восхищением непоколебимой стойкостью и мужеством автора. Подкошенный не только финансовым крахом, но и семейным горем, этот мужественный человек ни на миг не усомнился в правильности выбранного им пути. Он умер в сентябре 1832 года от переутомления, так и не доведя до конца задуманного. К счастью, подоспел новый закон об авторском праве, учитывавший интересы наследников, и в 1847 году «имение, вместе с домом и его пристройками, было, наконец, освобождено от опеки».

Леди Скотт скончалась в самые тяжелые для супруга дни в 1826 году. Двое их сыновей и две дочери пережили родителей. Старший сын умер бездетным, младший так и не женился. Младшая дочь Энн умерла девицей, старшая, София, в 1820 году вышла замуж за Джона Гибсона Локхарта, чья «Жизнь Скотта» справедливо считается одной из лучших биографий на английском языке.

Внучка Локхарта, достопочтенная миссис Максвелл-Скотт, и ее дети — единственные потомки Скотта.

Скотт еще при жизни был причислен к классикам. Писателя много критиковали за небрежность стиля — недостаток, частично объясняющийся скоростью, с которой он писал свои лучшие романы, частично его пренебрежением к литературной отделке, — и еще за несоответствие его произведений чему-то, чему они не призваны были соответствовать. В нескольких строчках, написанных другу в последний год жизни, Скотт выразил собственное ощущение своего творчества: «Я был, наверно, самым плодовитым автором своего времени; и теперь мне утешительно думать, что я не пытался замутить чыо-либо веру или ниспровергнуть чьи-то убеждения и что я не писал ничего такого, о чем мне пришлось бы пожалеть на смертном одре».

Одним из величайших трудов, предпринятых Скоттом для удовлетворения кредиторов, было жизнеописание Наполеона Бонапарта, на которое он убил два года и которое в письме к другу назвал камнем на шее, не позволяющим ему думать, о чем хочется, сочинять, что хочется, и переписываться, с кем хочется. Двадцать четвертого мая 1827 года, когда работа близилась к завершению, Скотт написал в своем «Дневнике»: «Мне пришла в голову удачная мысль: пересказать для маленького Джонни Локхарта эпизоды из истории Шотландии, по примеру тех, что взяты из истории Англии. Я не собираюсь упрощать свое изложение до такой степени, как это сделал Крокер. По-моему, и дети, и простолюдины ненавидят книги, приспособленные к их пониманию, и любят те, что предназначены для старших и лучше образованных. Я задумал написать книжку для детей, которую и взрослый, однажды открыв, не выпустит из рук, пока не прочтет до конца. Однако она потребует от меня не очень свойственной мне легкости стиля. Великое и увлекательное заключается в идеях, а не в словах».

«Маленький Джонни Локхарт» был Джоном Хью Локхартом, внуком Скотта, в то время шестилетним малышом, очень развитым для своего возраста, но очень слабым и болезненным. Он угас раньше деда в декабре 1831 года. Скотт обожал Джонни, «бедного хрупкого мальчугана, такого сообразительного, такого живого, но привязанного к этой земле такой пугающе тонкой нитью», и рассказывал ему истории из прошлого Шотландии, прежде чем положить их на бумагу. Предания шотландской старины жили в памяти писателя, и ему нужно было лишь выбирать те, что подходили для восприятия его слушателя. «Рассказы» не имели целью охватить всю историю Шотландии, но могли по-настоящему увлечь ею, как легенды, бытовавшие в Сандиноу, увлекли Скотта, определив его дальнейшую судьбу. Джеймс Баллантайн, дававший оценку большинству произведений Скотта перед их публикацией, сначала посетовал на то, что «Рассказы» чересчур детские, а потом — что они чересчур исторические. «Он требует подбавить крахмала, — пишет в своем «Дневнике» Скотт, — и при этом боится, как бы галстук не получился слишком жестким». Несмотря ни на что к 26 июля 1827 года первая книжка была закончена. 17 сентября автор начал вторую, а 23-го пометил, что она почти наполовину готова. 27 сентября Скотт пишет: «Утро выдалось хмурое, промозглое и дождливое, так что мне ничего не оставалось, как приняться за работу, и я со свирепостью дракона набросился на «Рассказы». Прикончил МакЛеллана из Бомби в Тривском замке, заколол Черного Дугласа в городе Стерлинге, захватил врасплох короля Якова близ Роксбро и удушил графа Марского в его ванне в Кэнонгейте. Ну и диким же местечком, господа мои, была, судя по всему, эта наша с вами Шотландия. Скучать там не приходилось, и ротозейничать тоже —

19 ноября состоялась последняя выверка корректур первого выпуска в трех книжках, и в начале декабря он вышел из печати. Вопреки опасениям друзей Скотта, успех «Рассказов» был немедленным и грандиозным. «Более восторженного приема, — говорит Локхарт, — не удостоился ни один из его романов после «Айвенго». Скотт первый сумел преподнести исторические факты так. чтобы разжечь и удовлетворить любопытство юнцов и вместе с тем позабавить и просветить людей самых умудренных и знающих. Популярность книги с тех пор только выросла; она одинаково ценится в библиотеке, в будуаре, в классной комнате и в детской; ее признают удачнейшим из учебников не только в Шотландии, но везде, где говорят по-английски; да что там, ею зачитываются и стар и мал всего цивилизованного мира, и я не сомневаюсь, что благодаря ей с шотландской историей познакомились там, где прежде почти или вовсе не уделяли внимания этому предмету, сводя его лишь к перипетиям, непосредственно связанным с Марией Стюарт и Претендентом».

Со времени, когда писались эти слова, подход к изучению истории совершенно изменился, и нынешние историки подчеркивают роль массовых движений и умаляют роль действующей личности. Но большинство ровесников Джонни Локхарта, вероятно, разделяет его чувства. Малышу до того полюбилось Средневековье, что он представлял себя храбрым разбойником с острым шотландским кинжалом, в который преображались старые ножницы. Джонни также сообщил деду, «что ему страшно не нравится глава о цивилизации и что он просит ничего больше про эту цивилизацию не говорить, потому что она ему отвратительна». Еще не родился историк, способный увлечь ребенка конституционными проблемами: действие и люди действия — единственное, что волнует детей в истории, и, пожалуй, нет лучшего способа пробудить в юном существе интерес к старине, чем дать ему почитать или послушать «Дедушкины рассказы» Вальтера Скотта.

ОТ АВТОРА

Абботсфорд, декабрь 1827

Эти «Рассказы» были написаны в перерыве между другими трудами для пользы маленького родственника, которому и посвящены. По сути, они представляют собой попытку нарисовать общую картину шотландской истории путем освещения наиболее ярких и важных ее событий. Поскольку мальчик, ради которого создавались «Рассказы», извлек из них немало уроков, было решено их обнародовать, дабы они могли стать источником знаний для многих. Эта книга, хоть и не является ничем иным как собранием пересказов или переложений сюжетов из шотландских хроник, все же, как увидит читатель, дает целостное представление об истории страны, начиная с периода, которым она, по общему мнению, открывается.

Повествователю стоит сказать, что, начав изложение в манере, рассчитанной на сущих несмышленышей (примером чего служит история Макбета), он впоследствии изменил свой подход к работе, обнаружив, что его крохотному читателю гораздо больше нравится возвышенный стиль. Не вредно, а, напротив, полезно подкидывать ребенку мысли, которые чуть-чуть выходят за пределы его мгновенного сиюминутного понимания. Трудности, если они преодолимы и не встречаются на каждом шагу, разжигают любопытство и поощряют старания.

К объяснениям, предварившим первое издание этого маленького сочинения, можно прибавить, что оказанный ему благожелательный прием был, по меньшей мере, так же лестен его автору, как публичное одобрение предыдущих сочинений, предназначенных для развлечения подростков. Поэтому он внимательно перечитал настоящее издание, исправил несколько ошибок и неточностей и сделал много пространных вставок, дабы приблизить сей маленький опус к тому, что вправе называться Краткой историей Шотландии для юных. Пробел между поражением и смертью Макбета и войнами Брюса и Бальоля был заполнен довольно подробным описанием царствования Малькольма Канмора и его преемников.

Если позволит время и другие обязательства, автор надеется довести свою Краткую историю до 1748 года, когда две братские нации слились в культурном и политическом союзе. Это даст ему случай показать, как Англия и Шотландия, формально объединенные восхождением на престол Якова I Английского, медленно и с остановками двигались навстречу друг другу, пока не растаяли, смею считать, последние тени национальных различий.

B.C.

Абботсфорд, февраль 1828

ПОСВЯЩЕНИЕ