Эта любовь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кто вы, я ничего не знаю о вас, откуда вы появились? Вы путаете меня, вы пришли, чтобы убить меня, ведь так, давайте, скажите же это наконец раз и навсегда, скажите, говорите же, вместо того чтобы молчать целый день и думать, что когда вы молчите, то выглядите умным. Ну что же, это ничего не значит, ноль во всем. Nothing.

Вы начинаете все заново. Опять. Хватит с меня Дюрас. Что я здесь делаю вместе с вами, терпя эту ничтожную жизнь? Вы — бедная женщина, только и думающая, что о словах и книгах, которые нужно написать, о все время начинающейся одной и той же книге, одной и той же истории, что это за история!

Замолчите. Останьтесь таким, какой вы есть. Я прошу вас только об одном: не кончайте с собой. Это тяжело, я знаю, вы и так ничего не делаете, но попытайтесь не убивать себя. Поклянитесь не делать этого.

Я не клянусь. Никогда. Я просто говорю, что остаюсь с вами. Я не ухожу. Не умираю.

Я спрашиваю себя о том, куда вы потом пойдете, у вас нет дома, нет друзей, все выставляют вас за дверь, только я принимаю такого типа, как вы, я не знаю, кто вы. Может быть, мы похожи, не знаю, я так не думаю, я гораздо умнее вас, это да, это ведь потрясающе.

И я остаюсь. Снова пытаюсь уйти, еду в один из дешевых отелей рядом с Аустерлицким вокзалом, у меня всего один чемодан, целый день я сплю, вечером пью пиво в привокзальном ресторане, теряюсь в толпе пассажиров, которые садятся в поезд и знают, куда они едут, в толпе тех, кого ждут в каком-нибудь городе, в каком-нибудь доме, смешиваюсь с людьми, у которых много чемоданов, с людьми, которые в чем-то уверены. Я смотрю на них, пью много пива и возвращаюсь в отель. Так продолжается, как правило, две или три ночи максимум, и потом, уже очень поздно, я звоню вам. И слышу ваш голос: это вы? Вы не умерли? Где вы? Я не хочу вам говорить, где я, я не хочу больше вас видеть, я не выношу больше ни вас, ни Дюрас, ни всех ваших историй, в которых никогда ничего не происходит. Вы говорите: перестаньте, вы слишком много выпили, скажите мне, где вы, и я за вами приеду, выпьем по стаканчику. А потом разойдемся навсегда, если именно этого вы хотите. Я согласна, со мной невозможно жить, с писателем невозможно жить, я знаю, уезжайте, надо иметь талант, чтобы жить со мной, что ж, тем хуже. Вы больше меня не выносите, я понимаю. Выпьем по стаканчику вместе последний раз.

Я говорю, что согласен. Она говорит, что сейчас приедет. Мы выпиваем. Мы не расстаемся. Она говорит: ну и комедию вы устраиваете, просто немыслимо, и к тому же я плачу еще за отель, у вас нет ни одного су, в это невозможно поверить, и я все это терплю. Ладно, поедем до моста Нейи, вдоль Сены.

***

Я — Дюрас.

Вы говорите это за несколько дней до 3 марта 1996 года. И добавляете: с Дюрас покончено. Я больше ничего не пишу.

Я не отвечаю. Я знаю, что это правда, что теперь вы скоро умрете. Жизнь держится неизвестно как. И потом другое слово — «смерть».

Я говорю: мы будем продолжать книгу.

Нет, оставьте меня, я больше не могу писать. Все кончено.

Что можно сделать, что сказать — ничего.

До самого последнего момента вы знаете, что это значит — не писать. Вы не хотите диктовать то, что не будет дописано. Вы знаете, что у вас больше нет ни физических, ни умственных сил сделать это, поэтому вы перестаете писать. Вы не лжете. Вы не хотите говорить что угодно, чтобы просто провести время, написать что-то банальное, обычное — только для того, чтобы убить несколько дней. Нет, вы не уступаете. До четверга 29 февраля 1996 года.

Мы ничего не можем сделать. Только ждать этого дня — 3 марта. Ждать в одиночестве, вместе со мной, здесь, в этой квартире, в одиночестве, все уже зная, спрашивая себя, что же произойдет дальше, что с вами случится. Вы пытаетесь понять, представить, как это произойдет. Вы не знаете. Никто не знает. Об этом ничего не написано. Об этом никто не может знать. Дальше ничего уже нет, мы перед пустотой. Смерти не существует.

Вы так думаете? Вы что, шутите?

Нет. Я говорю вам это потому, что я здесь, сегодня, этой весной 1999 года, в Париже, потому что я пишу вам, потому что вы мне сказали: сделайте это, Ян, попробуйте, будьте простым, не пытайтесь заниматься литературой, чем-то ненастоящим, нет, будьте правдивы, оставайтесь таким, какой вы есть, каким я запечатлела вас в «Человеке с Атлантики», идите так, как я вам говорила в холле «Рош Нуар», сделайте это, потому что вы не можете ничем не заниматься всю жизнь, скажите правду, и все пойдет дальше само собой. Избавьтесь от вашей робости, от этой ужасной чувствительности, которая во всем вам мешает.

Сделайте это в память обо мне.

Нет, не в память обо мне — мне ничего не нужно, сделайте это не ради чего-то, а просто так, чтобы забыть меня, вместо того чтобы присоединиться ко мне, ведь вы напишете то, о чем могла бы написать я, написать о вас, и не только о вас. Поверьте мне, мы не существуем. Существуют только книги, одна, всегда первая книга, та, которую пишет или не пишет каждый из нас, та, которую перечитывают и перечитывают без конца, одни и те же слова, адресованные каждому. Каждый — самый желанный. Весь мир читает одну и ту же книгу, везде, по всему миру, повторяют одни и те же слова.

Повторяется всегда одна и та же мольба — прочесть.

Молчать.

Жить, ничего не понимая. Пытаясь придумать любовь. Ради вас. Ради того, кого я не знаю. И ради Балтазара тоже. Когда я пишу, я пишу для каждого. Для того, кто умеет читать. И для вас тоже.

Я люблю вас больше, чем целый мир. Еще больше.

Вы помните эту фразу? Она нравится мне бесконечно. Я повторяю ее без конца так долго, что больше ничего не хочу говорить, так долго, что звучат только одни эти слова.

Да, это говорят голоса «India Song». Эти голоса, обладающие потрясающей силой. И потом — нескончаемый бал.

Да, ничего не прекращается. Мы здесь. Все будут танцевать. 31 декабря 1994 года. Мы в гостях у друзей. Рождественская ночь. Мы танцуем.

Я всегда любила танцевать, это не проходит со временем, даже теперь я танцую, вы видите?

Вы танцуете, я крепко держу вас, я не хочу, чтобы вы упали, я хочу, чтобы вы были сильной вместе со мной, как если бы ничего не было, как если бы это был самый первый бал и мы вот-вот должны были встретиться, сказать друг другу самые первые слова, посмотреть друг на друга впервые. Мы танцуем до поздней ночи. Словно в любой момент нас могут разлучить. Словно мы уже расстались. Словно мы прощались друг с другом с самого первого дня, летнего дня в Трувиле на берегу Атлантики. В голосе слышно прощание. Каллас поет для нас «Casta diva». Ее голос в пустой бесконечности холла отеля «Рош Нуар». Она поет. Одна. Она спрашивает себя: кто это так поет? Этот голос, он мой? Мы тоже поем. И чем дольше она поет, тем ближе она становится к смерти. В ее голосе слышно прощание. Вся эта история, все эти истории, вы, я, какое это имеет значение, зачем нужны книги, слова, избитые слова о любви, о да, откуда эта боль, скажите мне это?

Ничего этого не нужно, и тем не менее все это необходимо. Эти книги не нужны, и тем не менее я писала их всю свою жизнь, я занималась всю жизнь только этим. И что? Ничего. Все это так. А та, другая, божественная, мертвая — она поет. Почему? Она знает об этом?