Дом имени Карла и Розы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы не обиделись, что я вас не в комнаты?

В сравнении с общежитием Торфостроя теплая, чистая кухня Алмазовых была царским дворцом. Андрей только плечами пожал.

— К чему мне комнаты?

— Понимаете… У Василия Мироныча гостья.

Судя по тому, что на будничное платье Алмазовой была накинута дорогая кружевная шаль, гостья была важная. Но хозяйка к ней не торопилась, только приглядывала, чтобы не выкипел самовар. Она подробно расспросила про то, как болела «бедная Ольга», каковы первые признаки сыпняка. Андрей обратился к ней без обиняков:

— Анна Ивановна, сможет Ася пока побыть у вас? Не пока, а довольно долго…

Красивые глаза хозяйки стали жалкими.

— Обязательно у нас. Разве я дам ребенку пропасть?

Асин отец еще в юности прозвал свою старшую сестру Лапшой. Когда сестра вышла замуж, прозвище это закрепилось за ней: она ни в чем не перечила мужу. От ее доброты окружающим было мало толку.

— Поговорю с Василием Миронычем.

— Придется упрашивать? — угрюмо спросил Андрей, и рука его, потянувшаяся было за хлебом, упала на колени.

— Обиделся он. Нехорошо тогда Асенька… Устроила нам переполох на ночь.

— Обеспокоился, что девочка ночью бежала одна? — Тете Анюте стало не по себе от взгляда таких же, как у Аси, черных, пытливых глаз. — Такое было волнение, что после и справиться никого не прислали? Не заблудилась ли племянница? Не замерзла ли?

— Я-то хотела, да он из принципа… — Лапша затеребила край кружевной шали. — Не говорила вам Асенька, на что обиделась? Может, услышала что?

Андрей промолчал. Тетка Аси доверительно шепнула:

— Сегодня он сговорчивый. Вот проводит гостью… Сама пожаловала… За советом…

— Вот кто у него!

Андрей усмехнулся. Должно же было так случиться, что именно сегодня дом Алмазовых посетила Казаченкова, одна из наследниц Фомы Казаченкова.

Прославленный родоначальник фирмы приобрел известность не только как удачливый московский коммерсант, но и как покровитель искусств. Умер он в конце прошлого века; по его завещанию наследники выстроили в Москве так называемую Казаченковскую больницу. Румянцевскому музею отошла Казаченковская картинная галерея. Андрею довелось слышать, что наследники могущественного Фомы — его дети и внуки — неуклонно следовали семейным традициям. Толково ведя текстильное предприятие, они оставались покровителями искусств, с должной широтой пеклись о неимущем люде. Добрая слава фамилии помогла им более или менее благополучно пережить последний, грозный год.

Известно было, что Казаченковы издавна ценили житейский ум, жизненную хватку Алмазова, который много лет заведовал лабораторией на их предприятии. Не удивительно, что до сих пор бывшие хозяева Василия Мироныча обращались к нему за советом.

По пути сюда Андрей мучился, сомневался, вправе ли он принять помощь у того, кого в спорах с сестрой сам называл прислужником буржуазии, вправе ли отдать девочку в такой дом. Но это было единственной возможностью устроить Асю. Лучше не ломать голову, не сбивать себя с толку перед отъездом.

Привалившись к теплой плите, чистой, как гладильная доска, Андрей дремал, ожидая ухода Казаченковой. Та не спешила. Андрей не без яду подумал о том, что, видно, потомкам Фомы даже с помощью опытного советчика не легко найти безопасный способ существования при новой власти.

Хозяйка отнесла в комнаты поднос с чаем, со сластями, припасенными к особому случаю. Вернувшись, сокрушенно оглядела дремлющего Андрея: ведь был недурен. А сейчас? Сквозь черную, давно ожидавшую бритвы щетину видны ввалившиеся щеки, губы растрескались, руки совсем мужицкие.

Едва она успела посочувствовать современной молодежи, на долю которой выпало столько испытаний, как увидела на измученном лице Андрея странно-счастливую улыбку. Это изумило и обидело ее. Лапша не могла проникнуть в путающиеся мысли задремавшего гостя, не могла знать, что мысли эти кружатся не только вокруг печальных семейных событий.

Даже в полусне Андрея не оставляло то состояние тревожного счастья, что в последний год стало у него постоянным и давало столько сил, что ни голод, ни продуваемый всеми ветрами барак на Торфострое, ни маячившие впереди треволнения, опасности фронта не были ему страшны. Торфостроевец, строитель электростанции на торфу, он ощущал себя и строителем нового мира, частицей революционной власти. Эту власть он пойдет отстаивать, утверждать оружием.

Надо лишь устроить жизнь осиротевшей девочки. Ради этого, сжав зубы, он пошел на поклон к Алмазову, ради этого терпеливо сидел на кухне, ждал трудного разговора. То и дело пробуждаясь, как пассажир поезда, тормозящего на полустанке, он вновь и вновь брал с себя слово: не сорваться, быть дипломатом.

Андрей в роли дипломата

Наконец в коридоре послышались шаги, раздался голос Василия Мироныча:

— Анюта, провожай гостью!

Едва жена Василия Мироныча оправила на себе шаль, готовясь выйти на зов мужа, как на пороге кухни показалась Казаченкова. Андрей, приняв независимый вид, стал разглядывать потолок.