Сириус экспериментирует: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В период преобразований на планете парадоксы, конфликты, аномалии становятся особенно заметными. Как ты считаешь, Амбиен, что здесь самое главное? Самое важное в схеме социальных преобразований?

— У меня нет надлежащей подготовки, чтобы обсуждать такие радикальные перемены. — Я сознавала, что эти слова будут восприняты как вызов, и все же произносила их, глядя на собеседника в упор, и тому оставалось лишь смириться с этим.

— Что же касается парадоксов, — продолжала я, — надо сказать, что Роанда разработала весьма совершенные технологии коммуникации, которые позволяют людям в самых глухих уголках быть в курсе происходящего на планете. В этой индустрии заняты миллионы. Днем и ночью на каждого обитателя Роанды обрушивается мощный поток информации — она преобразуется в зрительные и звуковые образы и воздействует на него иными путями, о которых он и не подозревает. Так называемый «поток новостей». И все же нигде и никогда не существовало такой пропасти между тем, что становится известным, и тем, что происходит на самом деле.

— Но, Амбиен, разве подобное в той или иной мере не происходит повсюду?

— Согласна. Если сказать сирианину, что государственная власть в империи — это диктатура Большой Пятерки, он рассмеется или посчитает тебя сумасшедшим.

— Я не об этом, Амбиен. И мне не нравится то, что ты говоришь. Если мы — диктаторы, скажи, где и когда существовали правители, которые так же болели душой за свой народ, относились к нему с таким же состраданием, так же пеклись о всеобщем благе… Ты жаждешь перемен, и я кажусь тебе смешным и нелепым — все мы понимаем, что единомыслие членов Большой Пятерки осталось в прошлом. Теперь ты держишься особняком… Но я говорю не о конкретной проблеме. Я говорю о том, что представления простого человека всегда отстают от фактов.

— На это можно смотреть по-разному. Не думаю, что здесь уместны обобщения. Это слишком тонкий вопрос. Попробую сформулировать свою мысль иначе. Если представления людей неизменно отстают от реальных событий, это опасно для власти. Ведь сознание, индивидуальное или коллективное, можно рассматривать как машину. Машину, в которую поступает информация. Если она поступает слишком быстро, это вызывает заторы и помехи в ее работе, что порождает вспышки гнева — бунты, мятежи, акты гражданского неповиновения.

— Которые мы наблюдаем сейчас по всей империи. Так прокладывают себе путь новые идеи.

— Но многие из этих идей пока неизвестны никому. Впрочем, ты не желаешь обсуждать частности. И все же я считаю, что мы — ты — совершаешь ошибку. Наш долг — обсудить то, что происходит в Сирианской империи. И то, что происходит с нами. Мы должны решить, как сказать нашему народу: Сирианской империей, всеми вами, управляет олигархия, Большая Пятерка, хотя до сих пор вам говорили совсем другое… Но если угодно, вернемся к Роанде. Я обнаружила одну универсальную закономерность. В любой ситуации есть важнейший фактор, который очень часто остается незамеченным. Мы всегда склонны притягивать объяснение за уши, предпочитая сложное простому, даже если причина находится у нас под носом. Понаблюдав за мыслительными процессами на Роанде, я пришла к выводу, что ее обитатели не понимают очевидный факт. Каждый человек считает себя яркой индивидуальностью, уникумом, даже не подозревая, что он — всего лишь крохотная песчинка, которая может существовать лишь как часть единого целого.

— И эта мысль кажется тебе новой, Амбиен? Тебе, члену Большой Пятерки?

Проигнорировав это замечание, я продолжала:

— Да, единого целого. Индивид не может мыслить независимо от общности, к которой он принадлежит… Погоди. Возьмем еще один пример из жизни Роанды. Представь себе огромное океанское судно, построенное по последнему слову техники. Оно сталкивается с глыбой льда и тонет, хотя его создатели твердили, что оно непотопляемо. Для расследования создают экспертную комиссию, в ее состав входят опытные специалисты, честные и неподкупные люди, которые пользуются всеобщим уважением. И эта комиссия публикует отчет, который оправдывает всех причастных к делу. Но несколько лет спустя тот же самый отчет поражает представителей нового поколения изобилием нелепостей и неувязок…

— И тебя занимают подобные пустяки?

— Мне кажется, что из этого незначительного эпизода можно извлечь важный урок, который имеет непосредственное отношение к теме нашего разговора. С момента составления отчета до его переоценки прошло совсем немного времени. Что же произошло за эти несколько лет?

— Изменилась точка зрения.

— Именно. Люди, которые прошли одинаковую подготовку и принадлежали к одному и тому же классу, собрались вместе, чтобы решить проблему. Все они были носителями группового сознания, и их отчет не мог быть иным, потому что все они рассуждали одинаково. Они не могли мыслить по-разному. Вот почему одно поколение уверяет, что видит белое, а следующее утверждает, что это белое на самом деле черное.

— Но ты, Амбиен, ты сама являешь собой безусловное подтверждение тому, что групповое сознание едва ли можно считать незыблемым!

— Да, но здесь вступает в действие другой механизм… То, что мы видим, это всего лишь механизмы, схемы, не более того… Что есть групповое сознание? Комплекс идей, составляющих единое целое, весьма обширен, ведь зачастую речь идет о целых народах. За мнение, которое спустя какой-нибудь десяток лет изменится на противоположное, воюют и погибают миллионы. При этом каждый отдельный человек остается частицей коллективного разума, и если он отважится мыслить иначе, то прослывет безумцем, окажется в изгнании или…

Озарение принесло с собой мучительную неловкость, но я прогнала это чувство, продолжая свою мысль:

— Все вы твердите, что наши давние разногласия доказывают, что я неправа. Но как формируется группа, целое, и как появляется тот, кто мыслит иначе, чем другие?

— Возможно, кто-то подкупил этого человека или убедил его пойти на преступление? Какая-то чужеродная и враждебная сила?

— Если мы будем рассуждать таким образом, тогда…

— Тогда что, Амбиен? Скажи мне. Скажи нам. Поверь, мы готовы понять тебя…

— Таков механизм социальных изменений. Спустя какое-то время — иногда очень небольшое, как на Роанде, где события разворачиваются все стремительнее и представления, которые казались незыблемыми, исчезают внезапно и молниеносно, — в течение которого групповое сознание руководствовалось соображениями, казавшимися ему единственно правильными, последние начинают вызывать сомнение. Зачастую речь идет о еле заметном изменении угла зрения. Но даже если мнение индивида очень незначительно отличается от точки зрения большинства, групповому сознанию свойственно преувеличивать масштабы и опасность этих отклонений. Хотя очень скоро такие разногласия могут показаться ничтожными…

— Всем нам хочется надеяться на это, Амбиен.

— И все же мне не дает покоя один вопрос, на который я не нахожу ответа. До сих пор индивид, который расходится во мнениях с большинством, был частью группы и благополучно подчинялся ее правилам. И вдруг, откуда ни возьмись, у него появляются новые идеи. Откуда они берутся?

— Надо думать, их источник — изменения в обществе.

— Спасибо! Большое спасибо! Это проясняет многое! Позволь мне продолжить… Когда групповое сознание больше не в силах выносить нашего инакомыслящего героя, события могут развиваться по-разному. Как правило, он становится изгоем. На него навешивают ярлык бунтаря, безумца, упорствующего в своих заблуждениях… Общество отторгает его… Понятное дело, в нашем случае это будет весьма прискорбным фактом. В принципе, наш изгой может создать собственную оппозиционную группировку и привлечь на свою сторону людей с похожими взглядами — нет-нет, не стоит воспринимать мои слова как угрозу. Разве мы не можем обсуждать эту тему, не переходя на личности? Да, наша давняя близость для меня не пустой звук, да, я беспокоюсь о своей личной безопасности, но неужели ты не веришь, что, задавая себе эти вопросы, я остаюсь прежней Амбиен Второй, которая так долго управляла огромной империей вместе с вами? Более того, наш отщепенец может повлиять на остальных членов группы, и тогда она расколется на два лагеря — впрочем, едва ли это произойдет в нашем случае. То, что заставило меня рассуждать иначе, чем вы, повлияло, как мне кажется, только на меня… Разве нет? Ладно, посмотрим! Нет, я не угрожаю! Какие могут быть угрозы? Мы не властны над этими процессами. Нам хочется думать, что мы управляем ими, но на самом деле это они управляют нами. Тебе неприятно это слушать? Нам, членам Большой Пятерки, обидно чувствовать себя соломинками, которые плывут по течению… Но вернемся к нашему инакомыслящему герою. Раньше он был частью группового сознания и рассуждал так же, как и его окружение. Но сейчас у него появились другие идеи. К какой общности он принадлежит теперь? К какому незримому единству? Можем ли мы допустить, несмотря на ощущение одиночества и полной изоляции, существование других крохотных частичек, которые вместе со мной составляют новое целое… Как тебе нравится подобная мысль? Мне кажется, она не оставила тебя равнодушной — об этом говорит и тот факт, что ты явился ко мне, как и все остальные… Ты не знал, что здесь побывали и другие? Как странно! Как мало мы знаем о том, что делают и думают другие. Что ждет нас дальше? Мы этого не знаем! Вот что главное! Уподобимся ли мы жителям Роанды, не готовым изучать механизмы, которые управляют ими? Станем ли врагами? Следует ли видеть в наших разногласиях потенциальную угрозу?

— Мы не враги тебе, Амбиен. Не нужно считать нас врагами. Здесь нет ничего личного.

— Но разве мы когда-то рассматривали наши отношения как личные? Впрочем, разумеется, мне приятно твое доброе отношение.