— Слышь, — говорит Морти, — вам, небось, невдомек, почему солдатам в сигареты добавляют селитру?
А она плывет себе по улице, и за ней струится аромат ландыша.
— Слыхал о такой штуке — шпанская мушка называется? Сам я в нее не очень-то верю, но Лу божится, что…
— Иди-ка ты домой, дави свои прыщи. Тебя разыгрывают.
Пересекает улицу, направляется к Мейерсону.
— Крошка, поберегись! Как бы потом пожалеть не пришлось!
Машины притормаживают, опускают окна.
— Киска, иди к нам. Славная киска.
— А ну вынь руки из кармана, поганец! — говорит Мейерсон.
— Ладно, ладно.
Мимо «Отборных фруктов».
— Чем ананас не граната?
— Слаб
Молли останавливается… оглядывается… наклоняется. Поправляет шов на чулке.
— Знаешь, Берни, я год жизни отдал бы… ну год не год, а…
— Не ты один.
Цок-цок, цок-цок, бедра раскачиваются.
Мирна вскидывает бровь.
— Не постыдись я так обтянуться…
— Это уже называется не предлагаться, а навязываться, — говорит Гитл.
— …и у меня от парней отбоя не было бы.
На стоянке такси «Трайангл» Макс Кравиц вертит кепку туда-сюда.
— Перископ поднять! — командует он и поднимает руку, как бы наставляя воображаемый перископ.
— Долгота — ноль, — говорит Корбер, — широта — 95-72-95. Орудия наизготове.
— Азой[58]! Бьет наповал. Торпеды, к бою готовсь!
— Готовь торпеды, ребята!
— Торпеды готовь, ребята!
— Торпеды готовь! — подхватывает один шофер за другим: они ждут клиентов, выстроились в очередь. Купер — он последний в очереди — кричит:
— Если хотите знать, все перископы подняты, все торпеды…
— Огонь!
[58] Вот как (идиш).