— Ты действительно любишь меня? — повторила она, ненавидя то, как убого это прозвучало. Это казалось слишком немыслимым, чтобы быть настоящим.
Его пальцы без предупреждения выскользнули из неё, а рот выпустил клитор. Глаза Сав округлились, долгий всхлип сорвался с её уст, но он уже был на ногах, прижав её прежде, чем она могла бы засомневаться в его намерениях. Его толстая эрекция толкнула её жаждущую влажность, его пальцы на набухшей горошине успокаивали боль.
— Я люблю тебя, — твердо ответил Торн. — Я всегда любил тебя... настолько сильно, что временами это причиняло боль. Быть с тобой, касаться тебя, смеяться с тобой, даже и не надеяться, что ты захочешь большего.
Сейчас звучало нелепо, что она не хотела этого. Все же Саванна знала, что это случилось... и её убивала мысль, что она могла никогда не понять, что всегда было у неё под носом.
— Я действительно та, о ком говорила Пейдж?
Он кивнул.
— Только ты и была. Вот почему... я слегка потерял голову вчера, когда ты спрашивала меня... когда ты проявляла любопытство о том, что я делал с ней. Ничего не было. Отношения были просто...
— Секс.
Он напрягся.
— Я не горжусь этим.
— Хорошо, — добавила она, кивнув для убедительности. Мысль о нем с кем-то другим завязала её желудок в узел. — Потому что это делает меня больной.
— Да, ну, мне пришлось пережить то, как ты подлизываешься...
— В последнее время я не лебезила! Не было подхалимства!
Торн поднял бровь, и ей хватило здравого смысла закрыть тему. Никакие сожаления не сотрут месяцев обожания Дениэла, даже то, каким отвратительным она считает его после окончания отношений. Она предположила, что они были –Торн спал с кем-то другим, но он не отдал частичку себя и не мучил её деталями или размышлениями о том, как будут выглядеть их с Пейдж дети. Он отдал свое тело; она же отдала сердце. Они обрели устойчивость.
— Хорошо, — вздохнув, признала она. Торн толчком открыл дверь, почти машинально подталкивая её назад. И просто так они пересекли порог его спальни. Её грудная клетка заныла из-за того как колотилось её сердце. — Я звонила тебе каждую ночь, хотя...
— Я знаю, — согласился он, уткнувшись ей в горло.
— Я не могла заснуть, пока не услышу твой голос.
Торн откинулся назад.
— Я не засыпал, пока не услышу твой.
У Саванны едва ли было время, чтобы переварить это откровение. Следующее, что она поняла – её ноги наткнулись на край кровати, и она упала на спину, наблюдая, как Торн стаскивал футболку через голову и сбрасывал джинсы. Она смутно осознала, что он оставил её в одном нижнем белье, хотя этот факт проявился, когда он уговаривал расстегнуть её лифчик. Затем на ней остались только трусики; они служили легким барьером от полного обнажения.
Это действительно произошло. О, Боже.
— Ты оставался для меня? — спросила она ошеломленным голосом, а взгляд остановился на твердой длине его члена. В тот момент это казалось чуждым ей, что она набралась смелости, чтобы взять его в рот.
Он засмеялся, глаза засветились.
— Я всегда здесь для тебя.
Прилив взволнованного веселья захлестнул её изнутри.
— Это обещание?
Торн ухмыльнулся и опустился на колени, руками скользя по её ногам, пока пальцами не подцепил резинку её трусиков.
— Думаешь, я не плох для этого?
— Меньше слов, больше дела.
— Забавно.