— Сав...
Её рот обжег его прежде, чем он вздохнул.
— Саван...
Она снова качнула головой и захватила его своими губами. Затем её лицо дрогнуло, и хлипкая маска стойкости смылась новой волной слез. И хотя он знал, чего следует ожидать, Торн был достаточно потрясен, чтобы задуматься, что если она разрушена, как и он. Черт, он ненавидел видеть девушку плачущей. Когда это находило на Саванну, он ожидал всего. Всего. Он ощущал каждую её слезинку в десятикратном размере.
— Не могу сделать это, — всхлипнула она, руки бессильно обвисли по бокам. — Прости, Уэс. Я просто не могу сделать это.
— Все хорошо, — ответил он, смесь облегчения и сожаления прошлась по нему. — Все хорошо. Я же говорил тебе, не так ли?
В любом случае его слова только сделали хуже. Рыдания Саванны стали жестче, напряжение в её плечах усилилось. Её голова тряслась, будто она забыла, как останавливаться.
— Я не могу.
— Знаю, любовь моя. Это правильно.
— Нет, не хорошо. — Она жалобно засопела и отвернулась. — Это все изменило. Нас. Тебя и меня. Все изменилось.
Ироническая улыбка коснулась его уст. Нет смысла спорить, они оба признали правду, так что он не притворялся ради притворства. Вместо этого он дернул плечами и сказал.
— Ненавижу говорить «а я же говорил», но должен.
Саванна выглядела смущенной, будто удивляясь, как он мог шутить о чем-то подобном.
Он же удивлялся, что она не могла. Это было лучшей защитой.
— Я не могу просто вернуться к тому, что было, Торн, — мягко сказала она. И он знал, что она имела в виду. То, как она произносила его прозвище, которое он не мог заставить произнести, звучало как последний гвоздь в гроб.
— Знаю. — У него сперло дыхание. — Понял. Это действительно так? Мы закончили?
Она моргнула, её нижняя губа дрогнула, доведя его до помешательства.
— Мы?
А теперь смутился он. Хотела она покончить с этим или нет.
— Ты просто сказал...
— Сейчас все по-другому.
— Ага, я получил ту записку. Но...
— И ты не спросишь меня почему? — её голос поднялся на несколько октав, так что он идентифицировал это как что-то женское. У большинства девушек, что он знал, это служило сигналом к первому из многих перепадов настроения, и в то время как Саванна не застрахована от резких смен настроения, он обычно считал её более разумной, чем большинство. Признавая, конечно же, что время их отношений уходило все дальше и дальше в неизведанные территории. Секс изменил все.
— Имею в виду, — продолжила она, — ты воспринял это достаточно легко.
Он секунду смотрел на неё.
— Выкинь это из головы.
— Вовремя же ты заметил.
— Я заметил с самого начала. Бога ради, Саванна, сколько раз я тебе говорил, что это плохая идея? — махнул руками в воздух, прежде чем она успела ответить и быстро развернулся. Если бы он не боролся со шквалом эмоций, чтобы удержать его за стеной, тогда бы они действительно поссорились. — Но я пошел на это. Ты сказала, что это важно для тебя, и этого было достаточно, чтобы и для меня это стало важным. И вот мы здесь. Потому что я не сказал «нет», мы и оказались здесь.
— Это должно быть легко.
— Секс — это не легко, — наверное, самое глупое, что он когда-либо говорил, но в данном случае это было правдой и ничего больше. Сам по себе секс был простым – это эмоциональное дерьмо, от которого им снесло крышу. Поэтому он решил придерживаться своего заявления.