— Ты, — сказал Ситроен.
Тут вошла Клемантина и услышала конец беседы.
— Конечно вы, — вмешалась она, — для того вас и наняли. Надо же бедняжкам как-то развлекаться. Не видите, что ли, какая погода?
— Это ни в какие ворота, — сказала Пизабелла.
— Ну хватит, — оборвала ее Клемантина. — Можете идти гладить. Я сама займусь с детьми.
Служанка вышла.
— Можете плеваться, котятки, — сказала Клемантина братьям. — Если это вам нравится, плюйтесь на здоровье.
— Мы больше не хотим, — сказал Ситроен и встал. — Давайте играть в поезд, — обратился он к двойняшкам.
— Поцелуйте меня, — попросила Клемантина.
— Нет! — отрезал Ситроен.
— Нет, — повторил Жоэль.
Ноэлю, чтобы быть более кратким, осталось только промолчать.
— Вы не любите мамочку? — спросила Клемантина, опускаясь на колени.
— Любим, — сказал Ситроен. — Но мы играем в поезд. И ты садись в поезд.
— Ладно, — согласилась Клемантина. — Оп-ля! Поехали!
— Дуди, — велел Ситроен. — Ты будешь гудок. А я — машинист.
— И я тоже, — сказал Жоэль и запыхтел: — Чух-чух-чух…
— И я, — кратко изрек Ноэль.
— Лапочки вы мои! — Клемантина хотела расцеловать их.
— Дуди! — повторил Ситроен. — Подъезжаем к станции.
. . .
Жоэль замедлил ход.
— Здорово! — сказала Клемантина. Она так долго гудела, что чуть не сорвала голос. — Замечательный поезд. А теперь идите есть пюре.
— Нет! — сказал Ситроен.
— Нет, — повторил Жоэль.
— Тогда я буду плакать, — сказала Клемантина.
— Ты не умеешь, — презрительно заметил Ноэль. Беззастенчивое заявление матери заставило его изменить обычному немногословию.
— Это я не умею плакать? — И Клемантина принялась рыдать.
— Нет, — оборвал ее Ситроен. — Ты не умеешь. Ты делаешь так: хны-хны-хны. А надо так: у-у-у…
— Пожалуйста: у-у-уу! — завыла Клемантина.