Петру Великому покорствует Персида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Для военной тревоги нету резона. Стало быть, извещены. А вот поглядим, откроют ли ворота.

Конные гвардейцы выехали на наезженную дорогу, протянувшуюся вдоль Сиверского озера. Петру и Макарову было видно: головной отряд круто развернулся и потёк в сторону грозной стены.

   — Водяные ворота отперты, — заключил Пётр.

Да, их встречали. Весть летела, опережая поезд монарха. Уж сквозь колокольный трезвон пробивалась «Слава» монастырского хора.

Когда карета завернула к воротам, Пётр сказал Макарову:

   — Надобно выйти. Прикажи стать. Пеше пойдём к воротам.

Толпа чернецов во главе с настоятелем уже малыми шажками приближалась к ним. Завидя царя, все они пали на колени в снег, обильно орошённый конской мочой и усыпанный ещё дымящимися катухами навоза.

Пётр и Макаров подошли под благословение.

   — Добро пожаловать, ваше царское величество, — промолвил настоятель, тяжело подымаясь с коленей. — Не обессудь, государь, что крестным ходом не вышли: поздно уведомились.

   — Не велика беда, — нетерпеливо перебил его Пётр, видя, что старец намерен почтить его торжественною речью. — Веди нас в храм да отслужи напутный молебен.

   — Сейчас, сейчас, царь-батюшка, — задыхаясь от волнения проговорил монах. И приказал ключарю, стоявшему подле: — Беги, Онуфрей, отопри собор. Главный, Успенский.

   — Э, нет. Веди-ка ты нас в церковь Евфимия, где опальный Никон грех свой пред батюшкой моим замаливал.

   — Стало, бывал ты у нас, государь милостивый? — удивился настоятель. — Верно, не в моё правление было.

   — Не в твоё, отче, — кивнул Пётр. Он не любил огромных гулких храмов, словно бы умалявших его. Церковь Евфимия была невелика, на стройном шатре покоилась соразмерная главка, и вся она располагала к себе своею домашностью.

Церемония длилась едва ли не с час. Пётр на длинных ногах своих обошёл Большой Успенский монастырь, забежал в Малый Ивановский — оба они вместе с посадом для служилого люда укрылись за одной стеной.

Кириллов был во многом детищем Алексея Михайловича, царя хоть и тишайшего, но обороною от неприятеля-шведа не пренебрегавшего. Вот и строена была во всё его царствование первоклассная крепость на северном рубеже.

   — Тридцать лет али больше возводилась сия могучая стена с башнями да и с церквами, — мимоходом сообщил Пётр Макарову. — Край тут был царства батюшки моего. Да я изрядно распростёр российскую землю, — самодовольно закончил он. — Потому и не можно было миновать цитадель сию, не поклонившись.

Миновали архимандричьи покои.

   — Постой-ко, государь милостивый, — задыхаясь, подбежал к Петру настоятель. — Изволь откушать чем Бог послал. Да и покои приготовлены для твоего царского почивания.

   — Благодарствую, отче. Да только почивать я буду в карете. Осени нас крестным знамением да благослови в путь.

   — Как же так? — обескураженно забормотал архимандрит. — Сколь радостно было лицезреть повелителя нашего, сколь готовились мы к восприятию великого гостя, и всё втуне...

   — Лицезрели? Ну и довольно. У меня, отче, дел невпроворот. Прощай.

Он поклонился архимандриту и окружавшим его священникам и монахам. И сел в карету. Эскорт выехал за ворота, а за ним и весь царский поезд. Снежная пыль завилась за ним, и скоро он скрылся от взоров.

Быстрая езда привела Петра в хорошее расположение.

   — Ежели таково будем ехать, завтра достигнем завода Петровского, а там и недолго до вод марциальных.

Макаров промолчал. Февраль доселе щадил их и не казал норова. Когда они топтались возле кареты, прощаясь с черноризцами, он ненароком взглянул на небо. Тяжёлые серые тучи клонились к земле. Их движение мало-помалу ускорялось. Он втянул носом воздух. Пахло снегом. Не той снежной свежестью, которой дышали равнины и леса, а колкой остротой надвигающейся вьюги.

«Быть бурану, — подумал он про себя. — Заметёт все пути, придётся пробиваться. Ветер набирает силу, он ещё не разошёлся и пока что задувает сбоку. Не стану ничего говорить государю. Может, и сам заметит...»

День-коротышка угасал в облачной завесе. Вёрст эдак на тридцать отдалились от монастыря, как наступила непроглядная темь. Земля и небо смешались. Пламя норовило сорваться с факелов и унестись вместе с ветром и снегом. Жалобно звякали стёкла голландских фонарей, укреплённых по бокам кареты. Да и в само царское обиталище стал пробиваться ветер.

Пётр наконец очнулся от забытья и тотчас заметил перемену:

   — Где мы, Алексей?