— Нашим предшественникам было куда легче прорыть канал, — отвечал господин де Шалле, — чем этим туземцам засыпать его. Если это им и удастся, то на очень небольшом отрезке.
— Чего-чего, а времени у них будет более чем достаточно, заметил комендант. — Ведь затопление шоттов потребует доброго десятка лет, разве не так?
— Нет, господин комендант, — покачал головой инженер. — Я уже высказывал по этому поводу свое мнение, основанное не на каких-то фантазиях, а на точных расчетах. Если за дело возьмется много людей, да еще с помощью машин, которыми мы располагаем, затопление Эль-Гарсы и Мельгира займет не десять и даже не пять лет. Воды залива сами расширят и углубят русло. Как знать, быть может, даже Таузар, отстоящий от шотта на несколько километров, когда-нибудь станет портом и водный путь свяжет его с Хамматом на будущем побережье Эль-Гарсы! Надо уже подумать о защитных работах и набросать проекты портов как на севере, так и на юге — это одна из целей моей экспедиции.
Принимая во внимание серьезность инженера, его расчетливый, методический[92] ум, были все основания полагать, что это отнюдь не праздные мечтания.
Затем капитан Ардиган осведомился о предводителе туарегов, недавно бежавшем из габесской крепости. Не видели ли Хаджара в окрестностях оазиса? И что известно о его родном племени? А знают ли жители Джерида, что легендарный Хаджар вырвался на свободу? Не попытается ли он поднять среди арабов мятеж против создания Сахарского моря?
— На все эти вопросы, — вздохнул комендант, — я не могу с уверенностью ответить. Вне всякого сомнения, в оазисе знают о его побеге — эта новость наделала здесь не меньше шуму, чем его пленение, которое делает вам честь, капитан. Нет, я не слышал, чтобы этого мятежника видели в окрестностях Таузара, но мне говорили, что целая банда туарегов направляется к той части канала, что соединяет шотт Эль-Гарса с шоттом Мельгир.
— У вас есть основания считать эти сведения достоверными? — спросил капитан Ардиган.
— Да, капитан, я получил их от одного из рабочих, оставшегося здесь после прекращения работ. Таких немало, они считают себя в какой-то мере стражами канала и рассчитывают таким образом заслужить расположение новой администрации.
— Работы на этом отрезке практически закончены, — вмешался господин де Шалле, — но охрана должна быть вдвойне бдительной. Если туареги что-то предпримут, то скорее всего именно там.
— Почему? — поинтересовался комендант.
— Потому что затопление Эль-Гарсы волнует их меньше, чем затопление Мельгира. В первом шотте нет мало-мальски значительных оазисов, тогда как во втором их немало, и все они должны исчезнуть под водами нового моря. Стало быть, туземцы попытаются помешать делу именно на втором канале, соединяющем два шотта. Я убежден, что там нужно принимать суровые меры.
— Как бы то ни было, — отозвался лейтенант Вийет, — после Эль-Гарсы наш маленький отряд будет начеку.
— Еще бы, — решительно кивнул капитан Ардиган. — Однажды мы уже захватили этого негодяя, возьмем его и второй раз и, уж поверьте, будем охранять его лучше, чем в Габесе, пока военный суд не избавит от него страну навсегда.
— И чем скорее, тем лучше, — добавил комендант, — этот Хаджар имеет огромное влияние на кочевые племена и может поднять против нас все оазисы. Слава Богу, новое море уничтожит некоторые из гнезд мятежников в Мельгире!
— Да, уничтожит, но не все: согласно замерам капитана Рудера, в этом шотте были точки, лежащие выше уровня будущего моря, например, оазис Хингис с его главным городом Зенфигом.
На этом беседа и завершилась.
Расстояние между Таузаром и Нефтой — двадцать пять километров, и инженер намеревался покрыть его за два дня, заночевав на берегу канала. Этот отрезок канала отличается от проекта капитана Рудера и превращает район Таузара и Нефты, к удовольствию местных жителей, в своего рода полуостров между Джеридом и Эль-Гарсой. Работы здесь закончились, канал был в прекрасном состоянии.
Маленький отряд вышел из Таузара рано утром первого апреля. Небо было затянуто облаками, которые, на более южных широтах, пролились бы обильным ливнем; но в этой части Туниса дождей можно было не опасаться, высокие облака делали палящую жару не столь невыносимой.
Всадники ехали по берегам уэда Беркук, пересекая его многочисленные ответвления по мостикам, построенным из обломков античных[93] памятников.
На запад, насколько хватало глаз, тянулась бесконечная серовато-желтая равнина, и тщетно путники стали бы искать убежища от солнечных лучей, к счастью, смягченных облаками. На протяжении двух переходов в этот день отряд не встретил никакой растительности, кроме сухих кустов колючки, которую местные жители называют «дрис»[94] и до которой очень лакомы верблюды. Неоценимое подспорье для караванов по берегам Джерида.
От восхода до заката ничто не помешало продвижению экспедиции, во время ночлега ничто не потревожило сон путешественников. Только вдали, на северном берегу канала, показалось несколько групп арабов, направлявшихся в сторону Оресских гор, но это не обеспокоило капитана Ардигана, и он не попытался нагнать местных жителей.
Назавтра, второго апреля, караван продолжил путь к Нефте. Небо по-прежнему было облачным, жара — сносной. По мере приближения к оазису ландшафт менялся, песчаная равнина уже не была такой бесплодной. Зеленели заросли алжирского ковыля, между которыми змеились небольшие уэды. Появилась и полынь, тут и там вздымались кактусовые изгороди, увитые бледно-голубыми вьюнками. Затем на берегах появились рощицы олив и смоковниц, а на горизонте виднелись целые леса камедных акаций.
Фауну[95] этого края представляли в основном антилопы, стада которых уносились вдаль с такой скоростью, что мгновенно скрывались из глаз. Даже сам Наддай, что бы там ни думал его хозяин, не обогнал бы столь быстрых соперниц. Что до Козырного Туза, то пес заливался яростным лаем при виде раскачивающихся на ветках бесхвостых макак, которых немало в окрестностях шоттов. Попадались также буйволы и муфлоны[96], но охотиться на них не имело смысла: отряду предстояло запастись провиантом в Нефте.
Из крупных хищников в этой части Джерида чаще всего встречаются львы, которых путешественникам приходится опасаться. Но с тех пор, как были начаты работы по рытью канала, эти огромные кошки отступили к алжирской границе и в соседние районы Мельгира.
Больше, чем львов, приходилось остерегаться скорпионов и гремучих змей, которые кишмя кишели в окрестностях Эль-Гарсы. Опасных рептилий здесь так много, что некоторые районы попросту необитаемы, как Джерид-Телджа, некогда покинутый арабами. Разбив на ночь лагерь под сенью тамарисковой рощи, господин де Шалле и его спутники предались отдыху, не раньше, чем обеспечили самым тщательным образом свою безопасность. Надо сказать, что старший сержант Николь дремал вполглаза, чтобы дать поспать верному Наддаю, а Козырный Туз бодрствовал и принимался лаять при каждом подозрительном шорохе, предупреждая хозяина и друга о возможной угрозе.
Но и в эту ночь ничего не произошло. С первыми лучами солнца палатки были свернуты. Отряд по-прежнему следовал на юго-запад вдоль канала, который не отклонялся от этого направления с самого Таузара. Далее, на 207-м километре, он сворачивал к северу, и от Нефты отряду предстояло двигаться вдоль меридиана. В Нефте путешественники были к вечеру того же дня.
Канал мог бы быть километров на пятнадцать короче, если бы можно было выйти от Таузара напрямик к восточной оконечности Эль-Гарсы. Но с этой стороны преобладал исключительно твердый, каменистый грунт. Работы здесь потребовали бы даже больше времени и денег, чем на «Габесском пороге», к тому же высота местности здесь достигала тридцати пяти метров над уровнем моря. Поэтому после детального изучения местности инженеры компании отказались от первоначального проекта и наметили поворот на 207-м километре к западу от Нефты. От этого пункта канал шел прямо на север. Третий, и последний, отрезок первого канала был уже почти закончен благодаря многочисленным впадинам на его пути, и выходил к Эль-Гарсе почти в самой середине ее южного берега, впадая в своего рода бухту — одно из самых низких мест этого шотта.
Господин де Шалле и капитан Ардиган не собирались задерживаться в Нефте, решив, что достаточно будет провести в городке вечер и ночь, чтобы запастись провизией и отдохнуть. Сто девяносто километров, пройденные по прямой за шестнадцать дней от Габеса, нисколько не утомили людей и животных, и последний переход, отделявший отряд от Эль-Гарсы, обещал быть легким. Инженер хотел достичь шотта в намеченный день — четвертого апреля.
По ландшафту, почве и растительности оазис Нефта почти не отличается от Таузара: то же скопление хижин под сенью пальм, такая же небольшая крепость, такой же гарнизон. Но этот оазис менее населенный — в нем насчитывается не более восьми тысяч жителей.
Французы и арабы радушно встретили маленький отряд и постарались разместить солдат и офицеров на ночлег как можно удобнее. Это и неудивительно: близость канала сулила Нефте многочисленные выгоды. Если раньше караваны направлялись от Таузара прямо к шотту, то новый торговый путь проходил через оазис. Нефта готовилась стать прибрежным городом у нового моря.
[92] Методический — неукоснительно руководствующийся заранее установленным расписанием, планом, системой.
[93] Античный — относящийся к Древней Греции или Древнему Риму.
[94] Дрис (араб. дарис) — сухой клевер.
[95] Фауна — животный мир какой-либо местности, геологической эпохи.
[96] Муфлоны — дикие горные бараны; вероятный предок домашней овцы.