Между тем капитан Рудер скончался — по официальной версии от болезни, в действительности же не вынеся горького разочарования. И дело его жизни долгое время оставалось в забвении. Но после того как в 1904 году американцы откупили зону Панамского канала, иностранные инженеры и предприниматели обратились вновь к его проекту. Они создали так называемую Франко-зарубежную компанию, которая задалась целью возобновить работы на благо и процветание Туниса и Алжира.
Чем больше идея проникновения в Сахару завладевала умами, особенно на западе Алжира, в провинции Оран, тем больше было шансов отнять у забвения проект капитана Рудера. Железная дорога уже была протянута за Бени-Униф, в оазис Фигиг, где теперь начиналась транссахарская магистраль.
«Я не стану, — продолжал господин де Шалле, — оценивать задним числом деятельность компании, тем более что в ее действиях было больше безрассудства, чем здравого смысла. Работая, как вы знаете, на очень обширной территории, компания ни на йоту не сомневалась в успехе. Она занималась буквально всем; в частности, привлекла к своей деятельности лесное ведомство, поручив ему укрепление дюн — таким способом во французских ландах[56] защищают песчаные берега от размывания и оползней. Инженеры сочли необходимым до затопления защитить города и оазисы от капризов нового моря, которое, разумеется, не обещало быть безмятежно спокойным — это была элементарная мера предосторожности.
Кроме того, были предприняты работы по снабжению прилегающих районов питьевой водой: расчистка уэдов, создание резервуаров. Нельзя было затронуть привычки и кровные интересы аборигенов — это поставило бы под угрозу успех всего дела. Следовало также немедленно приступить к строительству портов; быстро организованные каботажные плавания сулили большие прибыли сразу по осуществлению проекта.
Для всех этих работ, начатых почти одновременно, в еще недавно уединенные города хлынул самый разношерстный люд. Кочевые племена выражали глухое недовольство, встревоженные количеством прибывших рабочих. Инженеры трудились, не жалея сил, щедро передавая свои знания своим подчиненным, которые относились к ним с безграничным доверием. Юг Туниса превратился в настоящий улей, где, однако, гудело и немало трутней. Спекулянты, торгаши, дельцы всех мастей сколачивали себе состояние на трудностях пионеров пустыни:[57] страна была не в состоянии прокормить и одеть всех. Рабочим, как и инженерам, пришлось отдаться на милость этих сомнительных поставщиков, довольствуясь их неведомо откуда прибывшими товарами.
Кроме материальных затруднений, тружеников пустыни преследовало ощущение неведомой, но неизбежной опасности — нечто вроде смутной тревоги, охватывающей все живое накануне стихийного бедствия. Какая-то тайна сгущалась в этих бескрайних просторах, где не было ни души — ни человека, ни зверя — на много миль[58] вокруг. Словно все и вся скрывалось от глаз и ушей тех, кто трудился над созданием внутреннего моря. Зловещее одиночество окружало и преследовало их.
И катастрофа разразилась, господа: в результате недостаточной прозорливости и неверных расчетов, компания была вынуждена объявить о своей несостоятельности. Работы были свернуты; вот об их возможном возобновлении я и хотел с вами поговорить. Компания размахнулась слишком широко, предприняла сразу самые различные работы, пустилась в спекуляции, и многие из вас еще помнят тот роковой день, когда ей пришлось прекратить платежи. Все работы, начатые Франко-зарубежной компанией, обозначены на карте, которую я вам только что показал.
Да, они далеки от завершения, но кое-что сделано; африканский климат не оказал разрушительного действия, серьезных повреждений нет. Что может быть естественнее для Нового общества Сахарского моря, чем использовать начатое для успешного завершения работ и покрытия всех убытков? Необходимо только, ознакомившись со сделанным de visu[59], выяснить, какую пользу мы можем извлечь из уже сделанного, пусть частично. Поэтому я намерен отправиться в край шоттов — сначала один, затем, позднее — с другими учеными и инженерами. И, разумеется, с охраной достаточной, чтобы обеспечить безопасность рабочим, недавно возобновившим строительство. Как и нашей экспедиции, на протяжении всего пути, который мы постараемся по мере возможности сократить.
Нет, не могу сказать, чтобы у меня были серьезные опасения, несмотря на недавнее скопление туарегов на юге Туниса и Алжира[60]. В этом, быть может, есть и хорошая сторона — ведь были же кочевники-бедуины[61] самыми надежными помощниками при рытье Суэцкого канала. Туареги на сегодняшний день, похоже, настроены миролюбиво, но остаются начеку, и не стоит слишком доверяться их кажущемуся спокойствию. Однако с таким отважным и опытным воином, как капитан Ардиган, и его верными солдатами, прекрасно знающими нравы и обычаи жителей пустыни, уверяю вас, нам нечего бояться. По возвращении мы дадим подробный отчет и составим точную смету завершения работ. Таким образом, вы, господа, сможете разделить все выгоды и, осмелюсь сказать, славу от столь грандиозного предприятия на благо нашего отечества. И пусть оно вначале потерпело крах, но благодаря вам мы сможем осуществить его, а наша страна поможет нам и сумеет, как это уже сделано на юге провинции Оран, превратить пока враждебные племена в самых надежных защитников нашей грандиозной победы над природой.
Господа, вы знаете, кто я такой и сколько сил и средств я вложил в это предприятие. Союз разума и денег — залог успеха. Наше Новое общество создаст Сахарское море, обещаю вам! Мы одержим победу там, где наши предшественники, хуже оснащенные, чем мы, потерпели поражение. Вот что я хотел вам сказать, прежде чем отправлюсь на юг. Главное — энергия и вера в успех; остальное приложится, и, уверяю вас, через сто лет после того, как французский флаг был водружен над главной крепостью столицы Алжира, мы увидим французский флот, бороздящий Сахарское море и снабжающий наши гарнизоны на бескрайних просторах пустыни».
Глава V
КАРАВАН
Как сказал господин де Шалле, после возвращения экспедиции работы над созданием внутреннего моря будут возобновлены и после прокладки прохода в «Габесском пороге» воды залива хлынут наконец в край шоттов. Но прежде необходимо было выяснить, в каком состоянии оставили работы предшественники. Для этого экспедиции следовало пересечь Джерид вдоль первого канала до его соединения с шоттом Эль-Гарса и вдоль второго — до шотта Мельгир, через менее значительные шотты, разделяющие эти две обширные впадины. Затем — обогнуть Мельгир и соединиться с отрядом рабочих, нанятых в Бискре, чтобы наметить расположение портов на берегах будущего моря.
Предстояло освоить два с половиной миллиона гектаров земель, выделенных государством Франко-зарубежной компании. Для выкупа того, что уже было сделано, а также оставшегося на месте оборудования и инструментов, было создано Общество Сахарского моря. Руководил им административный совет в Париже. Публика охотно раскупала выпущенные Новым обществом акции и облигации. На бирже они шли по высокому курсу, во многом благодаря успехам руководителей, участвующих в крупных финансовых сделках.
Итак, будущее этого предприятия, одного из самых грандиозных в двадцатом веке, казалось надежно обеспеченным.
Человек, читавший в габесском казино лекцию об истории работ по созданию внутреннего моря в Сахаре, и был главным инженером Нового общества. Ему предстояло стать руководителем экспедиции, предпринятой для обозрения нынешнего состояния работ.
Господину де Шалле было сорок лет. Среднего роста, с крупной, или, если употребить вульгарное выражение, квадратной головой, с подстриженными ежиком волосами и светло-рыжими усами. Особую выразительность лицу придавали тонкие губы, живые глаза и очень пристальный взгляд. Широкие плечи, крепкие руки, выпуклая грудь, в которой с отлаженностью паровой машины перекачивали воздух мощные легкие, — все говорило о незаурядной физической силе. Не обделен был инженер и интеллектом[62]. Один из лучших выпускников Политехнического института, он привлек к себе внимание еще первыми своими работами и с тех пор продвигался к успеху семимильными шагами. Это был человек редкой рассудительности. Наделенный пытливым, методичным, математическим, если можно так выразиться, умом, он никогда не поддавался иллюзиям и в любом деле рассчитывал шансы на успех «с точностью до сотой доли процента», как порой о нем говорили. Жизнь он воспринимал не иначе, как в рамках цифр и уравнений. Казалось, природа отказала этому человеку в воображении. Но именно такому «чистому математику» предстояло было привести к благополучному завершению столь важные работы по созданию Сахарского моря.
Когда господин де Шалле, скрупулезно изучив проект капитана Рудера, объявил, что он выполним, никто не усомнился в его правоте и в том, что под руководством такого инженера не будет допущено ни малейшего просчета — ни в части осуществления, ни в части финансирования.
«Коль скоро за дело взялся господин де Шалле, — не раз повторяли те, кто знал инженера, — значит, все будет в порядке. Иначе и быть не может!» И все давало основания полагать, что они правы.
Господин де Шалле хотел пройти по периметру[63] будущего моря, убедиться, что ничто не остановит поток воды в первом канале до Эль-Гарсы и во втором — до Мельгира, и проверить, в каком состоянии берега, которым предстоит удерживать двадцать восемь миллиардов тонн воды.
Среди его будущих коллег должны были быть как члены бывшей Франко-зарубежной компании, так и инженеры и предприниматели Нового общества, многие из которых не могли быть в то время в Габесе. Главный инженер, во избежание возможных конфликтов, при дележе власти, решил было отправиться в первую экспедицию один, тем более что кадры общества не были еще до конца укомплектованы.
Но, конечно, его сопровождал личный слуга-«денщик», как можно было бы его назвать, не будь он штатским. Пунктуальный, методичный, обладающий военной выправкой, хотя и никогда не служивший в армии, господин Франсуа идеально подходил для задуманного дела. Он обладал отменным здоровьем, что позволяло ему без единой жалобы переносить любые тяготы. А их за те десять лет, что он находился на службе у инженера, на его долю выпало немало. На слова он был скуп, но много думал, и даже господин де Шалле высоко ценил его рассудительность. Умеренный во всем, скромный, чистоплотный, он не мог прожить двадцати четырех часов, не побрившись. Ни усов, ни бакенбардов господин Франсуа не признавал для себя и никогда, даже в самых трудных обстоятельствах, не пропустил возможности довести щеки до зеркального блеска.
Разумеется, при снаряжении экспедиции, организованной главным инженером Общества Сахарского моря, были приняты все меры предосторожности. Чтобы господин де Шалле отправился в шотты Джерида в самом деле один, лишь в сопровождении слуги, — об этом не могло быть и речи! В этой местности, где то и дело встречались кочевники, на дорогах было небезопасно даже для караванов. Зоны работ охранялись плохо или не охранялись вовсе, резкие посты прежней компании были сняты много лет назад. Не стоило забывать и о банде Хаджара, тем более что легендарный главарь туарегов бежал, ускользнув из рук правосудия, которое раз и навсегда избавило бы от него страну. Но теперь не приходилось сомневаться, что он возобновит грабежи и убийства.
И надо сказать, обстоятельства этому благоприятствовали. Арабы южного Алжира и Туниса и тем более кочевые и оседлые племена Джерида приняли возобновление работ по проекту капитана Рудера в штыки. Предстояло затопление многих оазисов Эль-Гарсы и Мельгира. Разумеется, убытки землевладельцам предполагалось возместить, однако те считали это недостаточным. Были затронуты их кровные интересы: сердца собственников преисполнялись ненавистью при мысли, что их плодородные земли скоро исчезнут под толщей вод Малого Сирта. Не следует забывать и о туарегах, привыкших к жизни сухопутных пиратов: что станет с ними, когда торговые караваны не будут больше бороздить пустыню между шоттами и себхами, когда их заменят шхуны, баркасы, тартаны, бриги, трехмачтовики, парусники, пароходы и туземные лодки, полные товаров для земель южнее Ореса? Как смогут туареги нападать на флотилии? Племена, живущие грабежом, лишатся средств к существованию…
Нетрудно догадаться, какое брожение умов поднялось среди туарегов. Имамы побуждали их к бунту. Не раз банды кочевников нападали на арабских рабочих, занятых на строительстве каналов, для охраны пришлось прибегнуть к помощи алжирских войск.
«По какому праву, — вопрошали проповедники с минаретов, — эти неверные хотят превратить наши бескрайние равнины и цветущие оазисы в морскую гладь? Почему они хотят переделать то, что создано Аллахом? Не достаточно ли им Средиземного моря, зачем еще затоплять наши шотты? Пусть румии[64] плавают по своим морям сколько им вздумается, мы же — люди сухопутные, и наш Джерид создан для караванов, а не для кораблей! Надо изгнать пришельцев из страны, пока они не погребли под толщей вод нашу землю — землю наших предков!»
Без сомнения, это растущее брожение сыграло свою роль в крахе Франко-зарубежной компании; затем, со временем, когда работы были заброшены, умы мало-помалу успокоились, но страх перед вторжением моря не покинул обитателей Джерида. Туареги, оттесненные на юг, старательно поддерживали его. Не отставали и хаджи — паломники, вернувшиеся из Мекки, рассказывали о том, как лишились независимости их единоверцы в Египте после завершения работ над Суэцким каналом. Итак, страх по-прежнему жил в сердцах аборигенов пустыни, плохо сочетаясь с их мусульманским фатализмом. Брошенные на стройках драги[65] с огромными рычагами, похожими на чудовищные руки, экскаваторы, напоминающие гигантских спрутов[66], прочно заняли место в сказаниях, до которых охоч восточный люд со времен «Тысячи и одной ночи», чему свидетельство — множество арабских, персидских и турецких сказок.
Страх перед вторжением моря стал поистине навязчивой идеей.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что Хаджар незадолго до ареста совершил со своей бандой не один налет на рабочих.
Итак, экспедиции инженера предстояло отбыть в пустыню под охраной отряда спаги, которым командовали капитан Ардиган и лейтенант Вийет. Трудно было сделать лучший выбор: эти два офицера прекрасно знали местность и, как мы помним, успешно завершили нелегкую кампанию против Хаджара и его банды. Кто же мог лучше обеспечить безопасность экспедиции?
Капитан Ардиган был мужчиной в расцвете лет — ему едва исполнилось тридцать два, — умный, смелый, но не до безрассудства, привычный к жаркому африканскому климату. Свою исключительную выносливость он доказал во многих походах. Офицер в самом полном смысле слова, военный до кончиков ногтей, он не представлял себе в этом мире иного ремесла, кроме нелегкого труда солдата. У этого холостяка не осталось никого из близких; полк был его семьей, товарищи по оружию — братьями. В полку капитана не только уважали — его любили, а каждый из его солдат, не задумываясь, отдал бы за него жизнь.
[56] Ланды — низменность на юго-западе Франции вдоль побережья Бискайского залива. Длина 230 км, отделена от моря полосой дюн шириною 7–8 км.
[57] Пионеры — здесь: передовые люди, прокладывающие неизведанные пути в какой-либо области человеческой деятельности.
[58] Миля — мера длины: сухопутная (географическая), различная в разных государствах, наиболее распространенная длина 7420 м; морская (принята во всех странах) — 1852 м.
[59] Воочию, собственными глазами (лат.).
[60] Алжир — страна в Северной Африке. Заселена в XII в. до н. э. Находилась под властью Рима, арабов, турок. Территория около 700 тысяч кв. км, население 50 тысяч человек (начало XX в.). С 1830 года — колония Франции, с 1952 года — независимое государство.
[61] Бедуины — кочевые арабы-скотоводы Передней Азии и Северной Африки.
[62] Интеллект — ум, рассудок, разум; мыслительные способности человека.
[63] Периметр — граница любой плоской фигуры.
[64] Румии (от араб, «рум» — греки, византийцы) — собирательное название европейцев в арабских странах.
[65] Драга — плавучее землечерпательное сооружение для черпания грунта и промывки его.
[66] Спруты — обиходное название крупных осьминогов — морских моллюсков с длиною тела до 1 м и прикрепленными к голове восемью «руками» по 6 м каждая. Съедобен.