"Даже не знаю... Может быть высший разум, направляющий развитие нашего мира и незримо наблюдающий за каждым живым существом?".
"Ха-ха! Только не говори, что веришь в эту чушь".
"И все же, подобное хоть и маловероятно, но этого нельзя исключать".
"Даже если этот "высший разум" на самом деле существует, его мнение о моих мыслях меня мало интересует. И вообще: я его ненавижу".
"Почему? Разве можно ненавидеть того, кто создал тебя?".
"Ради собственного развлечения, или каких-то своих эгоистичных целей, это существо заставляет нас страдать, перенося чудовищные испытания и испытывая немыслимую боль. Если бы он хотя бы на миг ощутил то, что заставляет испытывать своих "кукол"...".
"Увы, это невозможно, а потому нам остается лишь надеяться на его милосердие...".
"И брать свою судьбу в свои копыта, не дожидаясь пока некие высшие силы решат наши проблемы".
Жеребец, закутанный в темно-синий плащ, из-под глубокого капюшона которого светили два серебряных глаза без зрачков, немигающим взглядом следил за юным императором, кружащим по тренировочному залу крепости, словно мельница лопастями размахивая двумя короткими кривыми мечами. С противоположной стороны помещения, сидя на ступеньках каменной лестницы и кутаясь в белоснежный плащ, за птенцом следила Силиция, непрерывно надавливающая на своего подопечного духовной силой, заставляя инстинктивно сопротивляться. Постепенно внешнее воздействие увеличивалось, из-за чего молодой грифон замедлялся и все тяжелее вставал на задние лапы.
"Его отец не оправдал ожидания".
"Но он все еще может мне послужить".
"И как же?".
"Чейнджлинги набрали слишком большую силу: когда войдет в финальную стадию мой план, их столичный улей придется уничтожить, после чего потерявшие королеву принцессы, разобьются на несколько независимых роев".
"Кризалис может попытаться снова перехватить контроль над ментальной сетью".
"Гибель тысяч сородичей, среди которых будут десятки принцесс, ударит по ней достаточно сильно чтобы вывести из строя на некоторое время. Ну а если этого окажется недостаточно... Ученику требуется боевой опыт".
Никто, ни молодой император, ни его наставница, ни грифоны из "кровавой тысячи" охранявшие своего сюзерена день и ночь, так и не заметили постороннего жеребца, неподвижно сидевшего в дальнем темном углу, а затем беззвучно исчезнувшего в пространственном искажении.
Шестеренки незримых часов совершили еще один оборот, приближая тот час когда мир вздрогнет от потрясений и утонет в огне новой войны...
Пока что, жители Эквуса радовались тишине и миру, строили интриги, создавали союзы и разрушали их, даже не подозревая о том, что обратный отсчет запущенный более тысячи лет назад, уже почти достиг цифры "ноль".
***
Стоя в середине холодного темного зала, с заведенными за спину и скованными железными браслетами руками, вынужденный из-за цепей охватывающих запястья наклонять корпус вперед и постоянно находиться в напряжении, Тореро думал. Не так давно у него был шанс одним ударом нанести врагу ущерб, который пусть и не свалил бы химеру под названием Зебрика с ее кривых лап, но заставил бы пошатнуться. За это было не жаль отдать жизнь...
"Но я провалился. Проиграл в очередной раз. Подвел Республику!".
От боли пульсирующей в затылке, из глаз минотавра текли две струйки слез, а из горла вырывалось хриплое рычание, похожее на рокот далекого грома.
"Пока я жив, еще не все потеряно. Они хотят меня сломить? Хотят чтобы я стоял на коленях? Хотят чтобы я называл их "хозяевами"? Хорошо, пусть радуются своим победам и моему унижению. Все равно, однажды мне представится новый шанс и на этот раз, я его не упущу".
Перед мысленным взором предстала зебра, одно воспоминание о которой вызывало дикую ярость в груди, а так же жуткую ломоту в висках. Пришлось ввести свой разум в состояние боевого транса дабы подавить эмоции, но и при этом боль никуда не исчезла.
Эта кобыла хотела, чтобы Тореро полюбил ее фанатичной любовью... Полюбил сильнее чем он любит Республику... Полюбил так, чтобы желать умереть для нее и жить ради служения ей.
"Хочешь любви, глупая зебра? Хорошо, я дам тебе любовь".
Медленно вдыхая и выдыхая, бывший главнокомандующий искал в своей пленительнице то, за что мог бы зацепиться его взгляд и что не вызывало бы раздражения. Для полосатой кобылы у Лианы была великолепная фигура, но проблема заключалась в том что бык, предпочитал телочек своей расы. А вот грива у нее была красивая...
"Шелковистая, длинная, всегда ухоженная".
Ослабевшая, но не исчезнувшая окончательно боль дала понять, что минотавр движется в правильном направлении.
Внезапно до слуха донесся цокот копыт, звонкий и легкий, производимый только кобылами, (жеребцы были гораздо тяжелее). Затем на потолке вспыхнули зеленым цветом несколько кристаллов, осветив своим сиянием просторную камеру.