***
- Почему...? - В глазах Мары стояли слезы, но расплакаться она себе не позволяла ради сына, которого крепко прижимала к груди.
Солнечные лучи пробивались через перистые облака, затянувшие небо над аэродромом, на котором проводилась погрузка гражданских телок и телят, отправляющихся в Эквестрию. Вокруг слышались разговоры, ругань, крики, плач и шум двигателей, сновали ополченцы в легкой броне и солдаты регулярной армии, закованные в силовые доспехи.
- Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос. - Приложив указательный палец к губам жены, мягко ответил Ромеро. - Есть такая профессия: родине служить...
- А семье служить разве не нужно? - Мотнув головой, из-за чего выбеленные волосы взметнулись непокорной волной, телочка требовательно взглянула в глаза мужа. - Ты ведь можешь улететь с нами: нужно только договориться с командиром охраны...
- И кем я после этого буду, если оставлю своих бойцов на произвол судьбы? - Бык нахмурился, но тут же сделал голос мягче. - Сможешь ли ты и дальше смотреть на меня, как на героя, если я сейчас сбегу? Как я буду смотреть в глаза нашему сыну, если...
- Мне нужен муж, а не какой-то герой! - По щекам Мары все же потекли горькие слезы бессилия и отчаяния. - А Тирано нужен отец, а не истории о его подвигах.
Теленок, которому перед отбытием дали снотворного, беспокойно завозился на руках у матери и заворчал. Его белая шерстка ярко контрастировала с темно-синим комбинезоном, маленькие рожки были тупыми, а сонная мордочка вызывала умиленную улыбку даже в столь непростое время.
- Пойми... я просто не могу все бросить и уйти. - Ромеро потер подушечками пальцев виски и взглянул в глаза жены твердым спокойным взглядом. - Пока ты и Тирано живы, мне есть, ради чего жить и к кому возвращаться. Поверь: пока в этом мире для вас есть угроза, я просто не могу себе позволить проиграть и умереть... Так что, тебе от меня не отделаться.
- Дурак ты. - Всхлипнув, телочка сделала шаг вперед и лбом уткнулась в нагрудник силовой брони. - Не смей умирать... Слышишь?
- Все будет хорошо, как и всегда. - Бык приобнял супругу и зарылся мордой в светлые волосы. - Разве я тебя когда-нибудь обманывал?
Пару минут они стояли, ни о чем не говоря и никуда не спеша, стараясь запомнить эти мгновения, утекающие с неумолимостью воды, просачивающейся сквозь пальцы. Наконец, Ромеро отстранился и, правой рукой приподняв мордочку Мары, произнес:
- Вам пора...
- Но... - Телочка моргнула пару раз, стряхивая с ресниц прозрачные капли влаги.
- Дирижабль отлетает через четыре минуты. - Бык запустил левую руку в подсумок, висящий на поясе, и извлек из него револьвер, которым его наградили за доблестную службу на войне с Зебрикой и который едва не стал орудием самоубийства. - Пусть он будет у тебя.
Коротко кивнув, Мара проверила предохранитель и сунула оружие в карман комбинезона. Секунду поколебавшись, она протянула левую руку и, схватив мужа за рог, заставила наклониться, чтобы впиться в губы крепким и жадным поцелуем.
Мгновения растянулись на субъективные минуты, так что Ромеро даже представить себе не мог, сколько именно прошло времени, прежде чем их уста разомкнулись, а затем Мара резко развернулась и, не сказав ни слова, побежала к трапу одного из дирижаблей. Сына она по прежнему прижимала к себе, теперь уже обхватив обеими руками, словно бы спящий теленок был ценной хрупкой вазой, которая может разбиться от любого неосторожного действия.
"Она у меня сильная: со всем справится...".
- И не стыдно тебе жене врать? - Раздался голос одного из подчиненных, который подкрался к командиру, пока тот витал в облаках.
- Не стыдно. - Сухо ответил Ромеро. - Тем более, пока "маршал" не будет уничтожен, я умирать не собираюсь.
- Смелые слова. - Из снующей толпы минотавров, словно ледокол из бурного моря, выступил один из напарников, с которым они состояли в музыкальной группе. - Я бы сказал, что хочу прожить еще больше, но учитывая нашу роль в плане, это было бы верхом самоуверенности.
- Что за пораженческие настроения? - Командир полка легкой мобильной артиллерии деланно весело оскалился. - Нам ли бояться каких-то железяк?
- Это да. - Приятель отзеркалил выражение морды Ромеро. - Главное чтобы союзники не подвели. Знаешь, а я слышал слух, что нас в бой поведет восставшая из мертвых легенда...
***
Тореро лежал на жесткой кушетке, слушал пиликанье медицинского оборудования и ни о чем не думал. Впервые за много лет в голове воцарилась космическая пустота и нарушать ее спокойствие совершенно не хотелось. Однако же, жизнь крайне редко шла на поводу у желаний бывшего командующего армии Республики, бывшего гладиатора, бывшего беглого раба...
Дверь, ведущая в комнату госпиталя, оборудованного прямо на борту самолета, с щелчком и тихим скрипом петель открылась. Взгляду быка, когда-то прозванного "архипредатель", предстали минотавр в белом халате и двое крупных мордоворотов, по видимому исполняющих роли санитаров.
"Думают я буянить буду из-за того, что они эту мерзость из моей головы вытащили? Правильно думают, буянить я буду, но совсем по другой причине".
- Доктор, я смогу играть на пианино? - Голос хрипел, так что слова приходилось выдавливать из себя с усилием.
- Хм... - Врач удивился и, зайдя в импровизированную палату, жестом велел "санитарам" встать по бокам от кушетки. - Думаю, что сможете.
- Да вы волшебник, доктор. - Бывший командующий армии Республики оскалился в усмешке. - А ведь раньше не мог.