Я знаю, что я умер.
Я не мог не умереть».
Джимми отчетливо помнил, как оттолкнул Клер от наведенного на нее пистолета Педрозы, как почувствовал ужасный удар в грудь, а потом… потом… всё…
«Так, значит, я ранен в грудь, а если я чудом остался жив, на мне должны быть бинты и всякие трубки…»
Джимми провел рукой по груди и ощутил под пальцами кожу. Ни раны, ни бинтов, Всё как всегда.
«Нет, точно, я умер, и ни в какой я не в кровати, меня вообще нет… Я — просто мысль. А может быть, я — душа, и лечу либо в рай, либо в ад. А что, если и не в рай, и не в ад, а просто так и буду болтаться в вечной темноте?»
Такая возможность Джимми совсем не понравилась.
И он крепко зажмурил свои воображаемые глаза.
— Джимми!
Это голос Клер.
«Да нет, она ведь тоже умерла».
— Джимми!
«Не сошел же я с ума, чтобы разговаривать с призраком!»
— Джимми! Ради бога! Я же вижу: ты шевелишься, давай, вылезай из-под одеяла, отвечай мне!
«Ну нет, если я пущусь в разговоры с теми, кто мне только мерещится, тогда все пропало».
— А вы не могли бы сделать ему какой-нибудь укол?
Это опять голос Клер.
И тут прозвучал еще один знакомый голос — голос доктора Хилла.
— Нет, Клер, у него все еще шок, подожди, он сам придет в себя.
Джимми тихонько отодвинул край одеяла и посмотрел поверх него. Резкий свет чуть не ослепил его, так что он смог различить только два расплывчатых силуэта.
«Кто это? Заблудившиеся души вроде меня самого, или и правда, живые люди?»
— Ага! Спящий просыпается! — заметил доктор Хилл.
— Это потому, что мы заговорили об уколе, — сказала Клер. — Он ведь труслив, как заяц.
Медленно, медленно их фигуры делались более отчетливыми.
«Да! Это они, это Клер! Значит, она жива! Тогда выходит… выходит, что и я жив!»
Он в лазарете. В лазарете «Титаника».
Когда Джимми попробовал заговорить, голос плохо его слушался.
— Не понимаю… Я же… Где Педроза? Черт возьми… да что происходит?
Ему улыбалась Клер. Доктор Хилл взял его руку и стал считать пульс. Удовлетворенный, он улыбнулся Клер.
— Я вас оставлю. Познакомь Джимми со всеми подробностями.