— Дело в том, — ответила я, — что такое ранение не влечет, как правило, немедленной смерти.
— И сколько она еще оставалась живой? — спросил Мот.
— Несколько часов.
— Какие еще могут быть варианты? — обратился ко мне Уэсли.
— Commotio cerebri. Это как короткое замыкание в мозгу — удар по голове, мгновенная смерть и почти, а то и вовсе никаких повреждений. — Я сделала паузу. — Либо все травмы на теле являются посмертными, включая огнестрельное ранение.
На секунду все замолчали, переваривая информацию.
Стаканчик Марино превратился в маленький холмик искусственного снега. Пепельница наполнилась скомканными обертками от жевательной резинки.
— Никаких указаний на то, что ее могли сперва задушить? — спросил он.
Я ответила, что нет.
— Тогда обсудим семью. Что известно о ее отце, кроме того что он умер? — Теперь он взялся щелкать своей шариковой ручкой.
— Он работал преподавателем в Христианской академии Брод-Ривер в Сваннаноа.
— Эмили училась там же?
— Нет. Она ходила в местную муниципальную школу. Папаша-то умер с год назад, — добавил Мот.
— Да, это было в деле, — заметила я. — Его звали Чарльз, кажется?
Мот кивнул.
— А причина смерти? — поинтересовалась я.
— Не помню точно, но ничего подозрительного.
— Кажется, что-то с сердцем, — вставил Фергюсон.
Уэсли поднялся и подошел к пластиковой доске на стене.
— Итак. — Сняв колпачок с черного маркера, он начал писать. — Еще раз пройдемся по деталям. Жертва из семьи среднего достатка, белая, одиннадцать лет. В последний раз ее видели сверстники около шести вечера первого октября, когда она уходила домой с собрания в церкви. Она возвращалась одна, короткой дорогой вдоль берега озера Томагавк, представляющего собой небольшой искусственный водоем. Посмотрим на карту. С северного края озера находятся домик гольф-клуба и общественный бассейн, действующие только в летний сезон. Вот здесь теннисные корты и площадка для пикников. Они открыты круглый год. По словам матери, Эмили вернулась домой в половине седьмого или немного позже. Она сразу ушла в свою комнату и до ужина занималась на гитаре.
— Миссис Стайнер упоминала, что Эмили ела вечером? — задала я вопрос.
— Да, макароны с сыром и салат, — ответил Фергюсон.
— Когда именно они ужинали? — Согласно отчету о вскрытии в желудке девочки содержалось только небольшое количество буроватой жидкости.
— Около половины восьмого, так миссис Стайнер мне сказала.
— К двум часам ночи, когда девочку похитили, еда уже могла перевариться?
— Да, — подтвердила я. — Пища должна была покинуть желудок гораздо раньше этого времени.
— Возможно, преступник не давал Эмили достаточно воды и пищи.
— Это объясняло бы высокий уровень натрия — обезвоживание, я имею в виду? — спросил меня Уэсли.
— Да, вполне вероятно.
Уэсли сделал еще несколько записей.