Право выбора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот опять ты ничего не понял. Я говорю к примеру… Тебе незачем уезжать отсюда.

Странные слова Кати навели меня на раздумья. Какой смысл вкладывает она в них? Почему я должен был уехать? Разве мы не близки друг другу и разве наше счастье не в том, чтобы всегда быть вместе?

Я посмотрел ей пристально в глаза и сказал:

— Мы еще не отремонтировали экскаватор. Вот когда я сдам его по описи Бакаеву, тогда могу уехать, если тебе так этого хочется.

Она провела ладонью по моей щеке:

— Не сердись, дорогой. Мы с тобой говорим на разных языках, а поэтому лучше не говорить на эти темы. Когда-нибудь ты все поймешь. Ведь ты знаешь, что я отдала тебе все, что могла отдать.

Нет, я так и не понял ее. А события развивались своим порядком. Наш «Уралец» вышел из ремонта, и теперь оставалось перевести его в забой. Бакаев так и не использовал полностью свой отпуск. Слонялся целыми днями по площадке, а потом заявил:

— Не могу больше. Опостылел курорт!

Курортом он называл праздный образ жизни. Да и Марии Егоровне пора было уезжать, чтобы вернуться на родину к началу учебного года. Ерофей ходил сумрачный, молчаливый больше обычного: он успел привязаться к семейству Бакаева, в свободный час мастерил таежные игрушки девочкам. Резчик по дереву он был отменный. Из-под его тяжелых рук выходили изящные олешки, дремучие старики, смахивающие на леших, горбатые медведи, веселые человечки с раскоряченными ногами. Он клал игрушку на ладонь, любовался ею и вздыхал.

Я передавал Бакаеву имущество по описи, когда на площадке появился Сашка Мигунев.

— Там вас какая-то дама кличет, — сказал он мне без предисловий.

— Какая еще, к чертям, дама? Разве не видишь, я занят?

— А наше дело маленькое. Сам заведующий Домом культуры товарищ Лепешкин приказали разыскать вас и доставить.

Я не знал, что подумать.

— А откуда она взялась, эта дама?

— А кто ж ее знает! Прикатила на легковой машине со станции… Уж Лепешкин рассыпался, рассыпался перед ней. А она: дескать, у меня на вашем руднике есть знакомые… И что это за напасть на меня такая? Да что я, приставлен за всякими бегать!..

Он скверно выругался.

— Опять высчий свет! — махнул Бакаев рукой. — Иди уж… Потом докончим. Переоделся хотя бы…

Вид у меня в самом деле был не такой, чтобы идти на свидание с незнакомыми дамами: промасленный комбинезон, руки и лицо грязные, волосы всклокоченные. Но времени не было. Может быть, неизвестная дама что-нибудь перепутала, а я буду наводить шик-блеск…

— Подождите меня здесь, Тимофей Сидорович. Я скоро вернусь.

— Иди, иди… Образину умой.

«Образину» я умыл, но переодеваться не стал. Пока шли с Сашкой к Дому культуры, все гадал: кому это я понадобился? Прикидывал так и этак — за пределами рудника знакомых женщин не было.

— Из Москвы она, так я понимаю, — брякнул Сашка. — Видно, важная птица. Одних афиш полпуда с собой привезла: теперь бегай целый день, расклеивай!..

Я ощутил противное дрожание в коленках: неужели она?! Но этого не может быть! Я даже остановился, схватился рукой за сердце. И сразу воскресло все прошлое, последняя дикая сцена. Сейчас нужно было передохнуть, внутренне подготовиться к встрече. Я думал, что с прошлым покончено навсегда, а оно тянется за мной повсюду длинным хвостом. Нет, мне не хотелось с ней больше встречаться. Все уже давно умерло, и его не воскресить. Мысленно я иногда представлял подобную встречу, но не предполагал, что это может случиться так скоро. А возможно, приехала вовсе и не она?.. Почему я так взволновался? Ведь та женщина совершенно безразлична мне. Тогда последнее слово осталось за мной, и я ушел… Ну, а если пожаловала все же она? Что ей нужно от меня?

И я неожиданно успокоился. Даже появилось любопытство: изменилась ли она хоть чуточку? Или наш разрыв никак не подействовал на нее?

Мы прошли в кабинет заведующего Домом культуры, и я сразу же увидел ее. Она сидела на диване, скрестив на коленях маленькие белые руки с ярко накрашенными ногтями. На ней был черный жакет, подчеркивающий бюст, бледно-сиреневая нейлоновая блузка и черная плиссированная юбка. Рядом лежала белая шляпка из перьев. На столе — зонт и сумочка. Я узнал это тонкое выхоленное лицо, изящно выгнутую ослепительно белую, пластичную шею с маленькой родинкой. Так же зачесаны волосы — от висков к затылку. Ее темные глаза, как всегда немного тревожные, блестящие, остановились на мне. Только сейчас я по-настоящему понял, что она очень красива: Катя перед ней выглядела бы скромным таежным цветком. В этой были грация, гибкость, выработанные упорным трудом, уходом за своим телом, массажем, упражнениями, а Катя плохо следила за своей внешностью. Заведующий Домом культуры Лепешкин, лысоватый, прыщавый мужчина, суетился возле гостьи: наверное, еще никогда за всю историю существования рудника в стены этого кабинета не залетала столь яркая бабочка. Она холодно оглядела меня с ног до головы, нахмурилась и сказала вместо приветствия:

— Я приехала за тобой!

Брови Лепешкина полезли на лоб от изумления. Я понял, что предстоит серьезный разговор, при котором свидетелей не должно быть, и предложил:

— Уйдем отсюда. Здесь не место для объяснений.

Она молча надела шляпку, взяла зонтик, сумочку, и мы вышли. Скорее в силу привычки, чем осознанно, я взял ее под руку. Мы очутились на просеке, а потом углубились в лес.