— Ведь тебе нравится ходить в Лазны? — спросила его Темникарица.
— Нравится, — согласился Матиц.
— Там и вправду красиво. Село как на ладони. И наешься до отвала.
— И наемся до отвала.
— А потом можешь весь день сидеть на повороте дороги и стругать свою палку.
— На повороте дороги, — повторил довольный Матиц и поднял палец.
— Правильно, а теперь иди, — сказала Темникарица и посмотрела на него так, словно хотела и взглядом отослать его прочь. Но не отослала, а наоборот, задержала. — Ух, какой ты! — ужаснулась она и скорчила гримасу. — Страшный, как медведь! И даже еще хуже! Щетина как у ежа.
— Как у ежа? — Матиц вытаращил глаза и почесал подбородок, который зарос редкой и длинной щетиной.
— Вот увидишь, — пригрозила Темникарица, — все девушки будут от тебя бегать.
— Бегать? — заморгал Матиц.
— Разумеется, бегать. А ведь ты на них все еще поглядываешь, правда? — спросила она.
— Все еще, — пробормотал Матиц, опустил голову и толстым тупым большим пальцем ноги стал переворачивать камешки на дороге.
Темникарица скрестила руки на груди, как будто приготовилась к долгому разговору, и спросила:
— А на какую ты сейчас посматриваешь?
Матиц поморгал влажными мутными глазами и ответил:
— На Кокошареву Тилчку.
— Ого! — с воодушевлением поддержала его Темникарица. — Ишь углядел! Кто бы мог подумать, что у тебя такой глаз. Тилчка на самом деле красивая!
— Красивая, — кивнул Матиц.
— И ты любишь на нее смотреть?
— Люблю, — признался Матиц и опять принялся переворачивать камешки.
— А что тебе говорила Тилчка?
— Ничего. Она даст мне цветок.
— Цветок?
— Подсолнух.
— Подсолнух? — всплеснула руками Темникарица. — Она даст тебе подсолнух?
— Подсолнух, — с гордостью подтвердил Матиц.
— А когда она его тебе даст?
Матиц смутился, поморгал, посмотрел в сторону и пробормотал:
— Она не сказала…
— А почему ты сам за ним не пойдешь? Подсолнухи уже цветут.