— Матиц! — воскликнул он в полной тишине, бросился к нему и обхватил обеими руками, опасаясь, что Матиц вот-вот рухнет. Взглядом приказал мужчинам, чтобы те подошли и помогли ему отвести Матица в горницу.
— Ему на ровном нужно лежать, на ровном, — сказал Хотеец.
Мужчины сдвинули два стола, осторожно подняли Матица и положили навзничь. Хотеец взял с лежанки темно-красную подушку и подложил ему под голову.
— Что случилось, Матиц? — спросил он.
— Подстрелили… — выдохнул Матиц.
— Где?
— На повороте в Лазны…
— Как?
— С воздуха… Роплан… — объяснил Матиц и заморгал.
Мужики переглянулись и закивали головами. Потом подошли поближе и склонились над ним.
— Да ведь еще немного, и его бы напополам разрезало, — прошептал Устинар и покачал головой.
— Разрезало… — повторил Матиц. И, несмотря на боль, на губах у него снова заиграла легкая горделивая улыбка.
Мужчины отступили, мол, здесь ничем не поможешь.
Матиц пристально посмотрел на Хотейца и спокойно произнес:
— Кожа всегда зарастает…
— Всегда, Матиц, всегда, — подтвердил Хотеец и положил костлявую руку на его влажный лоб.
— Всегда, — забормотали мужики и пониже надвинули на глаза шляпы, все еще пятясь.
— Кожа не рубашка, — продолжал Матиц.
— Да, не рубашка, — поддакнул Хотеец.
— И не штаны…
— И не штаны!
— Кожа всегда годится…
— Всегда годится, всегда! — кивал Хотеец, костлявой рукой вытирая ему лоб.
Матиц усмехнулся, мол, мы-то с тобой знаем что к чему. И тут по всему его телу пробежала дрожь, он закрыл глаза и пронзительно застонал.
— Дайте ему водки, — посоветовал Робар.
— Водки? — захрипел Матиц, вдруг приподнялся на локтях и с ужасом посмотрел на Хотейца. Как же так? Ведь тот говорил, что ему ни в коем случае нельзя пить водку.
— Ну-ну, Матиц! — успокоил его Хотеец, снова укладывая голову на подушку. — Теперь тебе можно пить водку. Теперь ты уже старый. Теперь ты умный. А водка хорошо помогает при больших ранах.
— При больших ранах… — повторил Матиц. Ужас пропал из его глаз, но все-таки он с недоверием следил за Хотейцем, наливавшим ему водку.
— Так, — сказал Хотеец. — Опрокинем по стаканчику.
Матиц не смог взять стакан, и Хотеец левой рукой придержал его обвислые усы, а правой влил в рот водку. В горле у Матица заклокотало, он закашлялся и схватился рукой за шею. Потом дернулся и приподнялся на локтях. Посмотрел на свою грудь, шире раскрыл глаза и отчаянно застонал: