Статьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда краснофлотца Ефремова провожали в морскую пехоту, товарищи вручили ему небольшой, аккуратно сложенный сверток.

— Это наш военно-морской флаг, — сказали они ему. — Неси его так же высоко на суше, как мы будем нести его на море.

Вскоре подразделению морской пехоты, в котором находился и краснофлотец Ефремов, было дано задание: очистить от врагов рощу. Незаметно подошли моряки к роще. По сигналу командира они поднялись и с винтовками наперевес, с гранатами в руках бросились в атаку. Минами, пулеметами, автоматами пытались преградить враги путь морякам. На ходу Ефремов выхватил из сумки подарок товарищей, подхватил с земли шест и высоко поднял над головами краснофлотцев родной им флаг. Подхваченный осенним ветром флаг развернулся и затрепетал. Ярким знаком победы алели на нем: звезда, молот и серп. И ничто не могло остановить моряков. Ураганом они ворвались в рощу, забросали гранатами вражеские окопы и взорвали батарею. Лихими ударами штыков выковыривали храбрые краснофлотцы вражеских солдат, пытавшихся укрыться в кустах. Над землей, на высокой березе прикрепил отважный краснофлотец свой родной флаг, как живую идею непобедимости наших моряков…

Комсомолец Сивков — боец морского отряда Северного флота — попал в окружение. Винтовкой и гранатой он уничтожил около двадцати врагов. Но фашисты наседали. На предложение сдаться и обещание сохранить жизнь, герой крикнул:

— Моряки в плен не сдаются! — и последней гранатой взорвал себя вместе с фашистами.

Наши моряки скромны. Но в минуты схваток, когда они видят перед собою врага, эти скромные и застенчивые люди преображаются во львов и бьют врага, не думая ни о славе, ни о геройстве. Как истинные герои, они не видят опасности в момент самой опасности, а с легкой иронией осознают ее уже после, когда она миновала, если счастье боя сохранит им жизнь. В ряду прославленных героев их имен подчас нет, но их подвиги живут и остаются для последующих поколений символом бесстрашия и горячей любви к родине.

Батарея, расположенная у судоходной гавани, получила приказание перейти на новый рубеж. Она должна была поддержать товарищей, подвергшихся нападению вражеских бомбардировщиков. К батарее присоединился отряд моряков. Вооруженные гранатами и винтовками, они быстрым шагом двинулись по дороге. Батарея замкнула колонну, оберегая ее от хищников, которые могли напасть с воздуха. Неожиданно из-за леса и зеленых обочин ударили фашистские пулеметы, а прямо перед первым орудием взметнулась земля от вражеских пуль. Мичман, фамилию которого не все знали, принял на себя командование отрядом. Он повел моряков в атаку и первый с гранатой в руке бросился на обочину вправо, где тройной цепью засел фашистский батальон. Увлеченные мичманом, моряки кинулись в штыковой бой и опрокинули вражескую цепь. Краснофлотская батарея ударила навесом, с расчетом на поражение превосходящего силой врага. В этой атаке каждый краснофлотец бил гранатами десятерых врагов. Обочины у дороги покрылись трупами фашистов. Но когда последние ряды гитлеровцев были прижаты к самому лесу, с обеих сторон ударили подоспевшие вражеские минометы. Моряки отхлынули, чтобы собраться с силами, затем снова бросились вперед. Краснофлотская батарея перенесла свой огонь, и фашистские минометы взметнулись в воздух. Шесть раз водил в атаку отважный мичман свой сформированный в походе отряд и бил врага до тех пор, пока остатки разгромленных фашистов не бросились бежать. Сотни вражеских трупов устилали поле сражения.

Кто знает этого мичмана? Где он? Как дух, как сердце своего народа, — он везде. Он там, где фашисты силятся артиллерией, минометами, громадой танков и бронемашин прорвать несокрушимый пояс обороны нашей славной столицы — Москвы. Он зорко несет вахту на кораблях Краснознаменной Балтики, на неприступных фортах Кронштадта и на подступах к славному городу Ленина. У ворот нашей южной жемчужины — Крыма — он ведет в атаки наших бесстрашных моряков. С неудержимой яростью, сбросив бушлаты, в одних полосатых тельняшках, во весь рост идут они, не склоняя головы. Их натиск подобен шторму, — гранатой они открывают путь, штыком закрепляют победу…

Мы все помним отважного героя севастопольской обороны матроса Петра Кошку. О его смелости, бдительности и находчивости слышал каждый. В нем, как в зеркале, отразилась вся широкая натура русского человека: храброго в бою, находчивого в опасности. Дух богатырской храбрости этого славного матроса жив в наших краснофлотцах. Боевая цель наших моряков — выполнение поставленной и освоенной ими задачи, в которую широко посвящает их командование. И они выполняют ее со всем огнем чувства, не боясь лишений и не щадя жизни.

В гирле Дуная, около правого его берега, замаскированный в зарослях, стоял вражеский монитор. Невидимый, он бил по нашим объектам, причиняя не столько урон своим малодейственным огнем, сколько выматывая личный состав, заставляя его все время быть начеку. Определить местонахождение монитора было невозможно, — воздушная разведка доносила, что сверху в сплошных зарослях ничего не видно. У командования созрел план: послать на лежащий возле правого берега реки остров нашу разведку, чтобы установить местонахождение монитора. Нужно было найти охотников на это опасное, ответственное дело. На призыв охотниками вызвались все. Выбор остановился на четырех моряках: сигнальщиках Савлучинском и Кортневе, мотористе Шитореве и радисте Попове. Темной ночью, используя течение, лежа на дне маленького каюка, приблизилась и, осторожно шагая по горло в воде, высадилась отважная четверка на остров. Заняты позиции и установлена радиостанция. Сидя на дереве и не отрываясь от бинокля, сигнальщик Савлучинский зорко вглядывался, но кругом он видел только бесконечные заросли, — признаков вражеского монитора не было. Но вот куст, за которым он наблюдал, вздрогнул, поднялся, и из-под него высунулось дуло орудия. Вспышка пламени, выстрел, и через остров с воем пронесся вражеский снаряд. Заработало наше радио, подавая сигналы. Было видно, как на советском берегу вспыхнули выстрелы. Снаряды начали падать у замаскированного монитора, выворачивая кусты, срезая тростники и поднимая столбы воды у невидимой цели. Испуганные враги поспешно отдавали швартовы. Корабль с места дал самый полный ход и устремился в глубь плавней. На второй день монитор снова приблизился, но опять точные выстрелы нашей батареи, корректируемые отважной четверкой, заставили его уйти в глубь плавней. Тогда враги поняли, что с острова корректируют стрельбу красной батареи. На остров был высажен десант. Целые сутки сидели под каюком, по горло в воде, отважные моряки. Огромные, в палец толщиной пиявки впивались им в тело. Мучил голод. На острове шли поиски, — раздавались проклятия. Наконец, уверенные в том, что разведчики покинули остров, враги ушли на свой берег. Четвертый день бойцы продолжали наблюдение. В третий раз показался монитор и открыл огонь по советскому берегу. И в третий раз, по указанию храброй четверки, он был обнаружен. На этот раз ему были нанесены серьезные повреждения. В бешеной злобе на неуловимых разведчиков, уходящий монитор открыл ураганный огонь по острову. Дерево, на котором сидел Савлучинский, было в корне подрезано вражеским снарядом и свалилось на землю вместе с наблюдателем. Боец отделался только синяками и ушибами. Монитор навсегда покинул опасную для нашей батареи позицию. Все четыре героя вернулись невредимыми.

Полуостров Ханко! Советский Гангут!.. Здесь, около этих гранитных скал, шли первенцы русского флота к первой победе, открывшей первые страницы нашей славной морской истории!

Бешеным шквалом бросался и налетал враг на советских моряков, но они были тверды, непоколебимы, как гранитные утесы, и крепки, как гранит. Ни пяди земли не отдали врагу храбрые защитники, и, более того, они расширили свою зону обороны, захватывая и укрепляя соседние вражеские острова. Семнадцать островов, занятые храбрыми моряками, десятки сбитых самолетов, потопленный вражеский миноносец, два торпедных катера, пленные, захваченное у врага оружие — вот их славные трофеи!..

Так самоотверженно дерутся наши славные моряки.

С такими героями мы непобедимы.

Боевые традиции русских моряков

Верность родине, самоотверженность, презрение к смерти всегда были присущи русским морякам. В первом морском сражении у Гангута, на небольших гребных суденышках, они не побоялись силы опытного в боях шведского флота и вышли победителями. В результате этого боя десять вражеских судов во главе с флагманским фрегатом и адмиралом были взяты в плен.

В этом бою молодой русский флот разбил в первый раз кичливых шведских викингов и предстал перед изумленной Европой как новая сила великого русского народа. Здесь, в этом бою, сложилась та великая традиция стойкости и презрения к смерти, которая с тех пор не умирала в русском моряке и не умрет никогда. Как завет предков, эта традиция вошла в плоть и кровь последующих поколений и стала их второй натурой. Огненной силой патриотизма она всегда окрыляла моряков и пронизывала их единым чувством и единой мыслью: сражение — это значит победа или смерть.

Традицию эту поддерживали во флоте лучшие его воспитатели и командиры. Имена прославленных адмиралов: Ушакова, Сенявина, Корнилова, Нахимова и других — были и остаются живым воплощением этой традиции. Вся история русского военно-морского флота говорит о том, что никогда численное превосходство или материальное преимущество противника не останавливало и не пугало русских моряков. Всегда, во всех случаях, наш флот неизменно вступал в бой с врагом, и герои-моряки, с честью выполняя свой долг, побеждали.

В Чесменском сражении перевес в силах был на стороне врага, но в лихой двукратной схватке турецкий флот сперва был загнан в Чесменскую бухту, а затем уничтожен. Здесь моряки проявили не только львиную отвагу, но, как говорит историк русского морского флота, «храбрость, соединенную с полным вниманием ко всем подробностям исполненного дела». Командиром одного из четырех брандеров, наполненных горючим и направленных в гущу вражеского флота, был лейтенант Ильин. Он сцепился с большим турецким кораблем и, когда зажег свой брандер, то, отойдя на шлюпке, внимательно проследил затем, каково будет его действие. В ясную, лунную ночь подвиг этого героя требовал отчаянной храбрости.

В сражении при Калиакрии 31 июля 1791 года русский флот, под командованием Ф. Ушакова, будучи численно и материально более слабым, наголову разбил врага и заставил трепетать турецкую столицу. Эта победа решила исход войны: испуганный враг, до того не желавший и слышать о прекращении войны с Россией, поспешил подписать мир.

Остров Корфу представлял собой главную базу французских морских и сухопутных сил на Ионических островах. Как крепость он считался неприступным. Но под водительством славного флотоводца Ф. Ушакова русские моряки взяли эту крепость, удивив современников своим геройством.

Сражения под командованием Сенявина: у Тенедоса, Дарданелл и у Афонской горы — являются живой иллюстрацией неумирающих боевых традиций русского флота. Те же традиции вдохновляли и геройскую команду маленького брига «Меркурий», который во время войны с Турцией, в 1829 году, под командой капитан-лейтенанта Казарского не только отразил, но и заставил уйти с поля боя два больших вражеских корабля, в десять раз превосходивших катер по мощи артиллерии.

И в бою у Синопа, и в одиннадцатимесячной обороне Севастополя наши моряки показали величие духа русского воина. Их доблесть и любовь к родине с особой силой проявились при осаде Севастополя. Вынужденные уничтожить свой родной флот, со слезами провожая его в пучину, матросы, стиснув зубы, сменили палубы на бастионы и сражались с беззаветной храбростью.

И даже в русско-японской войне 1904–1905 годов, в войне непопулярной у народа, дух боевой традиции не был сломлен…

Перед этой войной только что построенный крейсер «Варяг» и старая канонерская лодка «Кореец» оказались, по вине главного командования, оторванными от своей эскадры, находившейся в Порт-Артуре. Дипломатические отношения с японцами были уже прерваны, в воздухе запахло войной, а эти два корабля продолжали пребывать в нейтральном порту Чемульпо.

К Чемульпо вскоре подошла японская эскадра и потребовала от русских кораблей покинуть порт, угрожая в случае неповиновения открыть по ним огонь. Наши суда приняли вызов превосходившего их силами врага и вышли в море. Произошло сражение. Старый, тихоходный, одряхлевший «Кореец», с негодной артиллерией, не мог оказать никакой помощи своему собрату. Он был только обузой для крейсера. «Варяг» один вел бой с японской эскадрой. Положение крейсера было безнадежным, и все-таки никто из экипажа не думал о сдаче. «Варяг» вернулся в порт только после того, когда стало ясно, что, избитый, с огромными повреждениями, он не сможет прорваться к Порт-Артуру. Вместе с ним вернулась и канонерская лодка. Чтобы не сдать корабли в руки врага, моряки подорвали лодку «Кореец» в порту, а «Варяг», открыв кингстоны, затопили. Своей храбростью они удивили весь мир. Недаром вся страна много лет затем пела о «Варяге» героическую песню.

В конце мая 1904 года крейсеры «Россия», «Громобой» и «Рюрик» вышли в море, чтобы встретиться с артурской эскадрой, решившей пробиться во Владивосток. Утром 1 августа крейсеры были встречены японской эскадрой. На стороне противника было громадное превосходство сил.

В этом бою больше всех пострадал «Рюрик». На него обрушили огонь шесть японских крейсеров. И все-таки «Рюрик» пощады не просил. Он отстреливался до тех пор, пока не были подбиты все его орудия. Из 800 человек команды 200 было убитых и 278 раненых. Командир погиб, а старший офицер был смертельно ранен. Из строевых офицеров остался невредимым только один — лейтенант Иванов. Он и командовал крейсером до последней минуты. И после того как все средства обороны были исчерпаны, по приказу лейтенанта были открыты кингстоны. С развевающимся флагом крейсер медленно стал погружаться в воду. Отважный экипаж корабля предпочел броситься за борт в холодные воды Японского моря, чем отдать свой родной корабль в руки противника.

2-я тихоокеанская эскадра, Отправляясь на Дальний Восток, не имела никаких шансов на успех. Но, несмотря на это, сколько подлинного героизма было проявлено русскими моряками при Цусиме!

Миноносец «Громкий» сражался одновременно с тремя неприятельскими миноносцами. Один из них он вывел из строя. В неравном бою «Громкий» сильно пострадал. Однако его экипаж держался с необыкновенным подъемом. Казалось, что смерть товарищей не только не устрашала оставшихся в живых, но придавала им еще больше силы и решимости. Они не растерялись даже тогда, когда на миноносце были затоплены оба погреба с боеприпасами. Матросы ныряли в погреб, как в бассейн, и доставали оттуда патроны. На «Громком» остались в действии один котел из четырех, один пулемет и одна сорокасемимиллиметровая пушка, остальные пять были повреждены и замолчали. Число подводных пробоин все увеличивалось. Вода с каждой минутой прибывала, затопляя отсеки. Из 73 человек команды миноносца только 21 остался в строю, остальные были убиты или ранены. И все-таки противник не осмеливался приблизиться к судну и взять его на абордаж. Корабль шел, отстреливаясь единственной пушкой и пулеметом. Уцелевшие храбрецы решили не отдавать в руки врага даже этот разрушенный обломок. Открыв кингстоны, они затопили его. Но и два неприятельских миноносца настолько были повреждены, что едва держались на воде.